Зима, которая не ты

Так услышанное в детстве на пластинке, бывает, перепеваешь на свой манер. Вообще-то мы знали английский и могли бы писать тексты. Но мы были офигенно довольны своей музыкой, она и правда была неплоха. Над текстами париться не хотелось. И, как было уже сказано, в этой стране английский на эстраде был не в почете. А русских песен у нас было раз-два и обчелся. Ира моется в душе, в общем.

Впрочем, нет, мы иногда пытались сделать что-то с понятными словами. Но получалось совсем авангардно. Нам нравился альбом Velvet Underground, где монотонный голос Лу Рида читает под музыку группы отрывки из бульварного романа.

И мы с Дроздовым придумали, как продолжить традицию. У нас была неплохая монотонная инструменталка, где могли подыграть и кларнет, и труба. Единообразная партия ритм-секции оставляла полный простор для любых инструментов. Под весь этот аккомпанемент Дроздов произносил следующий текст, который ему пришлось целиком выучить наизусть:

«…Я была обыкновенной блондинкой с длинными волосами, имевшими сзади вид лисьего хвоста, и смешными веснушками на носу; как и многие, я мечтала о любви, которая закружит в пьянящем танце и увлечет подобно веселящему газу.

«Тем летом я гостила у родственников на даче. Как-то, загорая на берегу реки у Синего Камня (на самом деле это был обыкновенный, ничем не примечательный обломок скалы), я услышала крики со стороны реки. По реке плыл плот, а на нем, смешно размахивая руками, прыгал человек. Мне показалось, что ему нужна помощь».

«Помедлив, я бросилась в реку и сразу же ушла под воду: мне мешал купальник. С трудом освободившись от него, я поплыла к плоту, не подозревая, что плыву навстречу своей первой настоящей любви. Да, в самом деле, я никого так раньше не любила. Я была немножко влюблена в учителя в гимназии, но основным в том романе был, конечно же, секс».

«– Сударыня, прошу вас на корабль».

«Сильные загорелые руки, синие смеющиеся глаза, настоящий обнаженный торс… Именно такой мне снился не раз, и я влюбилась в него с первого взгляда».

«– Приглашаю вас в кругосветное путешествие, вы не возражаете?»

«Господи, разве я могла возражать?! Мы вели разговор ни

О чем и плыли в никуда. Летнее солнце полыхало над нашими головами, и я очень боялась, что он заметит, как меняется мое лицо. Наша болтовня не прекращалась, но вдруг он нежно поправил мне волосы и сказал:

– Меня зовут Сережа, а ты, наверное, Ромашка, такая ты белая, тонкая, просто чудо».