Зима, которая не ты

– И что же дальше? Ты поставил музыку, друг.

– «Давай послушаем музыку», – сказал я, и она выключила свет, не говоря мне больше ни слова.

– Ты слышал эту музыку давно, очень давно.

– Папа, когда я был еще маленький, много слушал Вивальди. Он у кого-то переписал пластинку на пленку – проигрывателя у нас не было – и включал по вечерам. Была зима.

– Ты уверен?

– Да, была зима и какой-то траур. Мама читала в углу книжку, папа чинил обувь на кухне. Вивальди навевал на меня тоску, и я шел гулять. Только потом я понял, что эта тоска может быть сладостной, дать спокойствие, которого иногда так не хватает.

– И вы с Настей послушали потом еще одну пластинку.

– Да, только Вивальди.

– И ты мирно задремал в кресле, как в материнском чреве?

– Мои глаза привыкли к темноте, и я увидел, как Настя вытянулась на диване.

– Быть может, ты почувствовал спокойствие? Умиротворенность?

– Быть может.

– Но ты ведь – и я тебе в этом помог – придумал эту историю с Настей, ты все, все, все придумал. Ты не видел ее, и никогда не увидишь.

– Неправда. Уже все равно: я ее вижу, вот она, стоит рядом, моя сестренка.

– И что она говорит?

– Что все это неправда. Неправда.

Итак, это была моя давняя любовь Настя. Я втрескался в нее еще на первом курсе. И по ней сходил с ума весь матмех. Стоило этой зеленоглазой блондинке из Перми появиться в местной кофейне, вокруг начинали виться стайки поклонников.

Правда, училась она не очень, и к математике имела отдаленное отношение. Тут ничего странного нет, часто сюда поступали, чтобы найти себе приличного супруга. При Советах существовал определенный культ матана, и это считалось престижным.

Выходит, Настя, в своем красном вязаном мини-платье или коротком желтом костюмчике, распространяла вокруг эти флюиды, что довольно сильно действовало на парней.

Кругом кипела жизнь, у кофейни кучковались преферансисты, студенты занимали очередь к древнему суперкомпьютеру «Альфа», приносили откуда-то из подвала распечатки программ.

Но общались («общаться» было ее любимое слово) мы не только там, хотя на факультете мы встречались больше случайно. В общежитии наши комнатки располагались на соседних этажах.