Илли

Он рассказал ей уже, что его машину обокрали накануне, разбив стекло и вырвав проигрыватель, но похоже красавица из-за гремящей в ушах музыки его не услышала. Они катили неспеша по пустой набережной, был вечер субботы и эта часть Афин была свободна от трафика. В открытое окно врывался теплый октябрьский ветер, было пасмурно, пахло морем, пахло свободой.

Свернув в переулок, Илли припарковал мустанг и вышел, захватив с заднего сиденья внушительных размеров бутылку виски – подарок Эду на новоселье.

– Фигасе! Ништяк район! – громко сказала она.

В ожидании лифта подружка Илли пританцовывала на месте. Они уже входили в лифт, когда в подъезд вошла респектабельная пара – мужчина зрелых лет в очках в золотой оправе и дама с хрюкающим мопсом на руках.

– Заходите, мы поместимся, – Илли придвинулся ближе к стене, освобождая пространство в кабине лифта.

– Нет-нет, спасибо, езжайте, – натянуто улыбнулась дама, – мы подождем.

Дверь едва успела закрыться и Илли услышал мужской голос:

– Господи, это что еще за клоуны!

– Тише ты, Альберт, услышат же, – шикнул женский голос, но и его Илли прекрасно слышал. – Я думаю, – продолжил женский голос, – это к нашему новому соседу приехали, я слышала вчера как он говорил по телефону на албанском языке.

– А я тебе говорил, что лучше переехать за город, – проворчал мужской голос.

Лифт прибыл на этаж Эда, девочка, вихляя бедрами, вышла, а Илли остался стоять, сжимая бутылку виски в руке.

– Ну ты чё? – повернулась к нему красавица.

– Ни чё, – мрачно ответил Илли и тяжело шагнул вперед.

Рыбьи глаза

С крошечной террасы, на которой расположились Илли, Мириам и Арчи открывался панорамный вид на Афины – на горизонте блестело море, на холме, словно корона на царственной голове, гордо возвышался вечный Акрополь, все остальное пространство поделили между собой синее небо и песочного цвета дома.

– Любовь, – медленно сказала Мириам своим певучим голосом, – Любовь, – повторила она и глубоко затянулась, – это единственная настоящая ценность в этом мире.