Раны, нанесенные в детстве… Педагогический роман

Из материала заказчика, так сказать. Все остальное – колодки, кислота и главное – опытные руки – у них имелись.

В деревне к чужакам отнеслись настороженно.

Своей, точнее – овечьей шерстью, которой в каждом подворье было как правило много – запасы были многолетние – рисковать никто не спешил.

Первым клиентом, который поверил незнакомым чужакам была бабушка Наталья.

Она вытащила из дальних «закромов» приличный тюк перебранной и вычесанной до идеального состояния черной шерсти, передала его со словами:

– У меня валенки есть, скатайте моей внучке – Люське!

– А размер?

– Размер у неё узнаете.

Так отчим познакомился с матерью Семёна.

Валенки получились очень хорошими. Крепкими, красивыми, носкими…

Была зима, на Алтае вовсю свирепствовала морозы… Мать обула их сразу, как только бабушка Наталья рассчиталась за работу с «Лёней» и его отцом.

В Яновской восьмилетке новую обувку завуча коллеги и родители учеников заметили и оценили сразу.

Заказы «Лёне» и «деду Сергею» посыпались со всей деревни.

Потом из соседней, потом – из тех, кто подальше.

Домой «Лёня» с отцом уезжали с полным чемоданом пятерок, рублей и трехрублевок…

Пимокатание в советское время было легальным и очень выгодным промыслом.

И крайне вредным для здоровья тех, кто им занимался.

«Дед Сергей», который в войну катал валенки для армии, оставил в пимокатом цеху почти все свое здоровье…

…Бывали в жизни Семёна случаи, когда «за дело», то есть за осознанные шалости и пакости его наказывали уже не люди.

У соседей была собака. Обычная сельская дворовая собака – без породы и без какого-то конкретного окраса. Круглый год жила на улице.

Летом собака сидела у конуры, на цепи. Она исправно выполняла свою «работу» – гремела цепью у своего деревянного убежища и громко лаяла на всех, кто заходил во двор. Зимой, когда маленький деревянный домик заметало толстым слоем снега, собаку хозяева с цепи отпускали и она свободно бегала по деревне, вместе с другими собаками, для которых зимой наступал период относительной псовой свободы.

Сёмка, очевидно, в силу внутренней неустойчивости своего подросткового характера зачем-то начал травить бедное животное. Он проходил мимо, швырял в собаку камешки и щепки, передразнивал дворнягу, истошно лаявшую на его от будки.

Подросток знал – из дома никто не выйдет. Хозяева в поле… Летом в колхозе выходных дней не бывает.

Травил собаку Сёмка несколько недель.