Гуляя ночью по столице. Откровенно о сокровенном

Вся кожа влажная уже,

Покрыта бисером из пота,

На ней нет даже неглиже,

Экстаз сорвать ей лишь охота.

Чуть из под век белки видать,

Рот исказился от ухмылки,

Меняет женщин так кровать,

Они здесь очень, очень пылки!

Какая грудь, какие формы

Какая грудь, какие формы,

Стоят сейчас передо мной,

За грань уходят эти нормы,

Доставшись женщине одной.

Соски торчат довольно круто,

Вокруг у каждой тёмный круг,

Их сущность будто бы раздута,

Сейчас сожмёт их пара рук.

Влекут разнузданные бёдра,

Упругим выглядит живот,

Считать свободно можно рёбра

И треугольник снизу жжёт.

Потребность сразу возникает

И вольным кажется сюжет,

А многих попросту пугает

Я прав, возможно, или нет?

Как увижу я женскую попку

Как увижу я женскую попку,

Над ажуром прозрачных чулок,

Так рука тут же тянется к хлопку,

В коем скрыт этот дивный станок.

Я готов по дорогам и тропам,

На хозяйство безумно смотря,

Всё идти к сексуальным заботам,

Свой в кармане платок теребя.

От нахлынувших чувств я немею,

Что же ждёт меня там, впереди,

Вдруг сказать что то даме посмею,

Мне ответят: «А нам по пути?».

Потихоньку смотреть лучше буду,

Представляя объект голышом,

Но они, чёрт возьми, здесь повсюду,

Как же жить при избытке таком!?

Поверхность шелковистой кожи

Поверхность шелковистой кожи,

В районе плотных ягодиц,

Мужчина должен потревожить,

Невольно опускаясь ниц.

Чуть влажных губ уже раскрытых,

Его касается язык,

Волос как будто бы завитых,

Нос раздвигает верхний стык.

И тут же пальцы внутрь лезут,

Срывая звуки разных гамм

И прежде чем они исчезнут,

Он город вспомнит – Роттердам.

Из-за его ассоциаций,

Которых с этим словом ждут,

Как ждут девчонки менструаций,

Когда с задержкой те идут.

Но он продолжит это дело,

Впиваясь в женский организм,

Тут отдаёт девчонка тело,

А всё другое – онанизм!

Фривольность

Теребя влагалищные стенки,

Находясь у женщины внутри,

Получаешь дивные оттенки,

Новой не испытанной любви!

Погружаясь раз за разом глубже,

Чувствам всё буквально отдаёшь,

Шевелясь быть может неуклюже,

Вызываешь сам в коленях дрожь.

А она знай стонет от блаженства,

Закатив бессмысленно глаза,

Может это форма совершенства,

Будоражит наши телеса.