И грянул свет

Всё глубже и глубже в чёрное, обволакивающее ничто, в нестерпимый, обжигающий холод.

Странный, иной холод. Не такой, какой чувствуешь, ныряя головой в сугроб. Не тот, от которого перехватывает дыхание в ванной под душем, когда предательски отключается горячая вода. Нет, в этом холоде ощущалось нечто противоестественное, нечто враждебное и вместе с тем непостижимое. Будто он высасывал тепло не потому, что так полагалось по закону термодинамики, а с какими-то своими, личными целями.

Зрение вернулось, может, через секунду, а может спустя целую вечность – там, в темноте время шло как-то иначе, а может, и не шло вообще.

Однако Костя снова оказался в залитом солнце парке – стоял, привалившись к бугристому стволу пальмы. Растерянно заморгал, как вдруг заметил необычного человека.

Очень высокий, за два метра ростом, он неторопливо приближался по аллее, выставляя длинные ноги, словно ходули. Одет был во всё чёрное – плащ, рубаха, брюки, ботинки. Одна лишь бандана на голове выделялась пёстрым, всех цветов радуги пятном.

Худое, с острыми скулами и тонкими губами лицо казалось болезненно бледным, глаза скрывались за  тёмными кругами очков.

Чужестранец – вот какое слово первым приходило на ум. Совершенно точно не местный, да и в туристы годился с большой натяжкой. Он вообще выглядел как-то вне времени, вне места, вне привычной жизни и привычных забот.

Костя отлепился от пальмы, закинул на плечо рюкзак и прошёл мимо чужестранца, любопытно косясь. В спину вдруг окликнул бархатный, чуть насмешливый голос:

– В декабре нужен снег, верно?

Сказано это было на чистом русском, без малейшего акцента.

Костя удивлённо обернулся, рюкзак сполз с плеча, будто тоже от удивления.

– Вы – русский?!

– А что, не похож? – иронично осведомился чужестранец.

– Да нет, просто… Здесь редко встретишь русских, а в школе так и вообще я… один такой.

– Понимаю. Нелегко быть белой вороной.

– А иногда и чёрной, – ляпнул Костя и тут же смущённо прикусил губу.

Но незнакомец не обиделся, а, наоборот, рассмеялся.

– Да, ты прав, – он одобрительно ткнул в сторону Кости указательным пальцем. – И не нужно стесняться. Всегда лучше говорить правду. Ложь – извилистая тропа, можно и ногу сломать, а вот правда прокладывает прямой путь. Всё верно – так вышло, что в облике чёрной вороны я оказался здесь вороной белой. Но чёрный цвет лучше всего впитывает солнечные лучи. А с солнцем у меня… особые отношения.