Частичное затмение. Без маски. Книга тридцать четвертая

И виденье пригрезилось мне,

Левитан здесь бродил и не раз,

Не один, но грустя в тишине,

Чтоб уйти от назойливых глаз.

Так банален твой скромный наряд,

Пешеходных прогулок настрой,

Мне мерещится: Чехова взгляд

Наблюдает всегда за тобой.

Крики чаек, безмолвье скворцов,

Всплески рыб, словно жизнь не спешит,

Вижу – стынет в окне озерцо,

Это Волга уснула в тиши.

Чуть алеет ленивый закат,

Что вокруг то ли бред, то ли жизнь,

Прежний век не воротишь назад,

Погрустив, ты к нему обернись.

Бегство в Крым

Где-то скучно, занудно и тонко

Стоны птиц, как скулёж за стеной,

Словно в горы иду я с котомкой,

Тяжкий груз унося за спиной.

Это Крым в дымке розово-сизой,

В нём скрываюсь от сумрачных дней,

Каждый он как на нитку нанизан,

А пройдёт, ты о том не жалей.

Вот шагнуть бы в морское пространство

С влажной далью, всегда голубой,

Век живи, век живительно странствуй,

Приближаясь к той цели одной,

Что таится вдали горизонта,

И чем ближе, тем дальше зовёт,

Недотрога – её только троньте —

Вмиг вскипит и заманит в полёт.

Крымский закат

Полдневное схлынет затишье,

От жара укрыться сумей,

И стынут вечерние крыши

От солнцем прожаренных дней.

Вечерних забот постоянство,

Не думать о жизни иной,

Какое блаженство есть пьянство

Заката за дальней горой.

Рубиновым цветом он светит,

Хрустального неба бокал

Сквозь синь уходящего лета

Все краски округи вобрал.

Расцвечены дали так ловко,

Ласкают и слух мой и глаз,

Здесь кистью прошёл Айвазовский,

Но тоньше природы окрас.

И слово порой так неёмко,

Пусть редкостной рифмой звенит,

Природа – всегда незнакомка,

Поманит, мелькнёт, удивит.

В Кацивели

Зубья гор, обнаженная челюсть,

Годы съели под ветром седым,

Копошится вкруг мелкая челядь

Утром ранним с усердием ночным,

Где ловили неспешную рыбку,

В тонких сетях добычу свозя,

Чтобы сбыть поскорее с улыбкой,

Ведь оставить до полдня нельзя.

Что ж, то Крым, здесь лениво и зыбко

Точит пену волна за волной,

Открывает нам солнце напитки,

Озарив тишину и покой.

Ну а я, очарованный странник,

Приблудился согласно уму,

Только сердце уснувшее ранит

За двоих, почему – не пойму.

И сбежав от ушедших соблазнов

Сквозь июль и на август густой,

Я, уставший, строптивый и разный,

Здесь живу, чтоб потом ни ногой.