Энцефалон

Она распустила свои длинные каштановые волосы, которые стали выглядеть заметно хуже с моменты ее отлета целых восемь лет назад…

– Да вы же сами напросились в полет, никто вас не заставлял, – сказал Квирк и, отдав капитану честь (поднятый у лица кулак), направился в свою каюту, – продолжая свою речь по пути, – Матушка Кисидил, за что ж мне эти земляне, почему просто не полететь квиркам, как и всегда…

– Кажется, я никогда не смогу привыкнуть к наглому нраву квирков, – сказал Эрик, неодобрительно цокнув.

– Капитан, не судите по Итакси всю их расу.

Я знаю среди них много хороших, – подметила Магнолия, – но Итакси я не забуду до конца своей жизни.

Эрик подошел к своему “сородичу” синтетику JOLN-638 (которого все называют Джоном). Капитан положил руку на массивное плечо Джона, который был значительно выше его, и пристально вгляделся в его глаза:

– Джон, с тобой все в порядке?

– Да, все отлично, просто, видимо, я плохо перенес Чейлер-полет, – он приложил руки ко лбу и потер его, – голова просто раскалывается.

– Ладно, иди в каюту. Завтра нужно будет провести осмотр экипажа. Надеюсь, с тобой все будет хорошо. – Сказал капитан и помог подняться Джону. Напоследок врач отдал честь капитану и удалился.

В холле остались лишь Магнолия и Эрик. Женщина смотрела на капитана выжидающим взглядом, в котором теплился безграничный океан надежды:

– Капитан, когда вы разрешите связаться с Землей? – спросила Магнолия, боясь каждого сказанного слова.

– Опять вы за свое, – возмутился Эрик, – дайте нам войти в обычный ритм.

Да и кому как ни вам знать, что связь первые дни после чейлер-полета запрещена. Кто знает, может, Вы, Магнолия, сошла с ума и устроите диверсию. После медицинского осмотра уже подумаем, – он смотрел на нее прямо-таки свысока, – зря Вы полетели. Вам нужно было остаться с семьей, Магнолия.

– Вы же знаете, в какой ситуации я оказалась, – Она готова была заплакать. Капитан, хоть и по-дружески относился к ней, иногда больно поддевал, – детям нужно будущее и я решила, что смогу пожертвовать собой и обеспечить им безбедную жизнь…

Капитан понял, что переусердствовал в своих нравоучениях.

Он неловко обнял Магнолию и заговорил:

– Ну ладно Вам. Вы нисколько не жертвуете собой. Вы герой, Магнолия!

– Да какой герой. Двадцать лет лететь до планеты, на которой, может, и нет никакой разумной жизни, а потом двадцать лет лететь назад с осознанием, что вся жизнь пролетела зря.

– В любом случае, это будет прорыв. Мы войдем в историю.