Суворовская юность

Иногда, кое-кто, допустивший такое нарушение, стараясь избежать наказания, быстро закрашивал чернилами проступившую белую нитку, но старшина умел замечать и эти проделки своих воспитанников. Казалось, что от его цепкого глаза просто невозможно никуда спрятаться и невозможно обойти его жесткие требования.

Постепенно помещение роты окрашивалось в черный цвет одетых в новую форму мальчишек. Они были очень возбуждены новым состоянием, но при встрече с командирами чувствовали себя несколько неловко.

Когда из канцелярии вышел капитан Вилько, Орешкин поприветствовал его, подняв ладошку к виску.

– Э-э, брат, к пустой-то голове руку не прикладывают, – рассмеялся капитан, а мальчуган, смутившись, опустил голову под общий смех товарищей.

– Но мы ведь теперь должны отдавать честь другим военным? – поинтересовался стоявший рядом веснушистый Воронин.

Капитан улыбнулся, но посмотрев на серьезные лица мальчишек, в упор смотрящих на него, серьезно сказал:

– Конечно, ведь у вас теперь тоже на плечах погоны. Но в русской армии принято руку прикладывать к виску только при надетом головном уборе.

– А кто должен приветствовать первым? – поинтересовался кто-то.

– Конечно, младший по званию.

– А при равных званиях? – не унимались дотошные мальчишки.

– А при равных званиях тот, кто лучше воспитан.

Вилько вернулся в канцелярию и передал свой разговор с воспитанниками командиру роты. Капитан Басманов на секунду задумался, а потом приказал присутствовавшим здесь офицерам:

– Сегодня после обеда проведите с ребятами первое занятие по уставам, разъясните основные положения Устава внутренней службы о поведении военнослужащих. Если мы разрешили им надеть погоны, то они должны соответствовать своему новому положению. А завтра с утра начинаем одиночную строевую подготовку в соответствии с распорядком дня.

В это время, ребята, не дожидаясь никаких занятий, уже побежали во двор искать военных и при встрече с ними стали лихо прикладывать ладонь к козырьку еще не твердо державшейся на голове фуражки. Получалось это у них еще по-мальчишечьи очень комично, но их уже это не смущало – они теперь принадлежали к особой категории людей, принявших на себя обязанности воинской службы.