Трудно быть ангелом, или Хранитель поневоле

– Так, просто… – пряча глаза, ответила Лиза. – У нас труды отменили, – и, не дожидаясь дальнейших расспросов, ушла в свою комнату.

Девочка осталась одна и наконец дала волю слезам. Плакала она тихо, без всхлипываний и судорожных вздрагиваний тела, на все это у нее просто не осталось сил – слишком долго Лиза терпела и сдерживалась. Слезы стекали вниз по щекам, капали на подушку и исчезали, оставив на пестрой наволочке лишь влажный след.

Лилия Станиславовна продолжала уборку в кухне, краем глаза поглядывая сериал.

В комнате было неестественно тихо, что насторожило женщину: обычно Лиза ни минуты не сидела сложа руки; приходя из школы она сразу принималась за свои дела или бежала к матери (когда ты была дома) и взахлеб рассказывала ей о школьной жизни.

– Лиза, – позвала Лилия Станиславовна. Ей никто не ответил, тогда она стянула с рук резиновые перчатки и сама пошла к дочери.

– Лиза, что лучилось? – воскликнула мать, увидев девочку лежащей на кровати. – Ты заболела? Плохо себя чувствуешь?

На вопросы Лиза не реагировала – она продолжала неподвижно лежать, лицом уткнувшись в подушку.

– Доченька, что случилось?

– Ни… ничего… – сквозь слезы прошептала девочка.

– Горе ты мое, – вздохнула Мартова-старшая и замолчала. Однако молча наблюдать за происходящим она смогла недолго, и вскоре расспросы возобновились.

– Тебя кто-то обидел?

Молчание.

– Неприятности в школе?

Молчание.

– С Лидкой поссорились?

Лиза оторвалась от подушки, долго смотрела на мать, а потом тихо сказала:

– Мама… Мне Вика сказала… – она всхлипнула и, немного помолчала, собираясь с мыслями.

А потом прошептала: – Дениса Николаевича сбила машина… вчера вечером. Насмерть…

Лилия Станиславовна сидела прямо и неподвижно, плотно сжав губы; ее тонкие пальцы нервно комкали краешек простыни.

– Мама, – Лиза заглянула ей в лицо. – Как же так? Ведь еще вчера вечером…

– Он был живой, – голос женщины дрогнул. Пальцы тоже еле заметно задрожали.

– Почему его не спасли? – одними губами произнесла дочь.

– Увы, врачи не боги, – покачала головой Мартова-старшая. – Они сделали все…

– Значит, не все! – по щекам девочки вновь потекли слезы. Она крепко обняла мать и, уткнувшись ей в плечо, быстро зашептала: – Мама, мамочка, за что с ним так?

10

Разнять дерущихся оказалось непросто. Белобрысый мотоциклист не только не пытался унять своего товарища, а совсем наоборот – своими криками еще больше раззадоривал его.