Ненужная

Первые дни она постоянно плакала, а потом закрылась в себе. Целыми днями молча слонялась по квартире, словно тень. Несколько месяцев не выходила на улицу. Ее не интересовало ничего, даже собственные дети, которыми занимались только бабушка с дедушкой.

Никто не знает, что стало толчком к пробуждению. Просто однажды утром мама встала, поцеловала детей, умылась, причесалась, приготовила завтрак и сказала своим родителям, что идет устраиваться на работу.

И действительно, через несколько дней она начала снова преподавать в школе, где работала до переезда в Припять.

Казалось, что с матерью все нормально, но она оставалась холодная и отстраненная от всех членов семьи. Очень редко обнимала детей. Постоянно закрывалась в себе.

Дедушка Ирины, Борис Аркадьевич Козуб, доктор медицинских наук, профессор кафедры патологической физиологии Киевского медицинского (тогда еще) института, делал все, чтобы его дочь и внуки ни в чем не нуждались. Он как мог старался заменить детям отца. Бабушка, Мария Петровна, еще молодая женщина, высококвалифицированный врач-кардиолог, вышла на пенсию сразу же, как только дочь с внуками переехали к ним.

* * *

Прошло два года.

Одними из собственных ранних воспоминаний Иры стали вечера, когда мама брала ее на колени и рассказывала об отце. О том, каким он был хорошим, любящим, как они планировали построить дом и родить еще троих детишек… Далее у мамы начинали течь слезы, а бабушка тяжело вздыхала, забирала Иру и говорила:

– Ниночка, да не убивайся так.

– Я все понимаю… – тихо отвечала мама.

Казалось, она действительно все понимала.

Раз в несколько месяцев мать ездила в Москву, на могилу к отцу. Ездила одна, хотя Данила постоянно просился взять его с собой.

– Это только мое свидание. Ты поедешь еще, – всегда отвечала мама.

Возвращалась домой всегда спокойная и какая-то воодушевленная. Каждая ее поездка была длиннее предыдущей: сначала два дня, потом три, пять…

Однажды она позвонила и сказала бабушке:

– Мама, я знаю, вы с отцом позаботитесь о детях лучше меня.

– Нина, опомнись, так нельзя. Нельзя жить ради могилы, – сказала Мария Петровна твердым голосом, хотя руки у нее дрожали. – Нельзя менять живых на мертвых.

– Простите, но я все решила…

Это стало ударом для всех. Иринка вечерами плакала и искала маму.