На вершине бездны

– Что это за место? – окинув взглядом прохожих, спросил Барт.

– Думаю, мы где-то на востоке, возможно, неподалёку от Индии… – щурясь на солнце, произнёс испанец. – Ракша. Странное название. Никогда прежде не слышал об этом городе, – снимая шлем, добавил он.

– Давно ты здесь? – облокотившись на опору навеса, спросил пират.

– Четвёртый день, – погладив бородку, ответил испанец. – И мы здесь не одни такие. По крайней мере, поговаривают о странных незнакомцах, что устроили резню у трактира. Один по описанию не иначе как тамплиер, – ухмыльнулся Веласкес.

– Это вздор! – обтирая лицо, хрипло произнёс Барт. – Тамплиеров давно уже нет.

– Куда идут эти безумцы? – обратив внимание на столпотворение горожан в конце улицы, спросил Веласкес.

– Почём мне знать?! – угрюмо вскинув бровь и обернувшись, ответил пират. – Хм, их там собиралась целая свора, – почёсывая волосатую грудь, заметил он.

– Предлагаю прогуляться и посмотреть, – предложил Веласкес.

–Идея что надо. Может, в толпе сопру кошелёк.

А то я уже жрать хочу, как чёртов кракен, – обтирая руки об рубаху, хрипло добавил пират.

Поднявшись по улице и слившись с шумной толпой, пират и конкистадор стали продвигаться к городской площади. В центре, неподалёку от театрального помоста, собирались люди. Протиснувшись сквозь толпу, Барт и Веласкес увидели вдали две колоритные фигуры, что, по всей видимости, и были причиной создавшейся давки. Толпу собрали темнокожий мускулистый мужчина и лысый парень, похожий на монаха, в коротких штанах и причудливом жёлтом халате с трепещущими на ветру широкими рукавами.

На запястьях великана звонко бряцали металлические кандалы с перерубленной цепью. Оголённый торс гиганта был покрыт длинными и широкими шрамами. Многие из этих заживших борозд когда-то были глубокими ранами. Взгляд темнокожего пристально и недоверчиво скользил по толпе и мгновенно реагировал на каждый смех, крик или аплодисменты. Лысый же, напротив, был расслаблен и добродушен, и, по всей видимости, именно он и привлекал внимание публики.

Прислушавшись, Веласкес понял, что мужчина ведёт обыкновенную проповедь… Удивительно, но его негромкие, непринуждённые рассказы вызывали у публики неподдельный интерес.

Всякие упоминания о религии в городе были под запретом, а распространение знаний преследовалось и нещадно каралось по закону. На территории империи был провозглашён атеизм, хотя народ в большинстве был несогласен с политикой власти.