На вершине бездны

 – Это серьёзное преступление, Эстебан. Вопиющей наглости.

–Простите, господин. Мы не знали, что это запрещено. Там, откуда мы пришли, об этом говорят открыто и повсеместно, – виновато понурив голову, заявил Эстебан.

– Так что же получается, монах тоже ничего не знал? Может быть, и он оказался в моём городе случайно?

– Именно так, – облизывая запёкшуюся кровь на губах, ответил пленник.

Комендант, ухмыльнувшись, провёл ладонью по пыльному столу.

– И сколько же вас таких в моём городе? – отряхивая с ладони пыль, поинтересовался комендант.

– Я знаю только Валейтудо, – поведя широкими плечами, ответил Эстебан. – Это имя того монаха. Больше я никого не знаю. Истина, господин, – потянув цепи и опустившись на пол, добавил он.

– Предположим. А кто помог твоему другу бежать с площади? – положив руки на живот, спросил комендант.

– Я не знаю, – покачивая кудрявой головой, сказал Эстебан. – Честно говоря, я даже не видел того доброго человека.

– Доброго человека? – заёрзав на стуле, спросил комендант.

Эстебан опустил голову. Комендант поднялся и приблизился к узнику.

Под глазом коменданта блеснул глянцевой кожей широкий шрам.

– Этот добрый человек режет людей в моём городе. А я всё ещё комендант этой дыры, и все индульгенции на убийства здесь выдаю тоже я! Понимаешь? – сжимая до треска кулаки, произнёс комендант.

– Господин, я никого не убивал в вашем городе. Клянусь вам! – с наивностью ребёнка в глазах вдруг обратился к коменданту Эстебан.

– Не всё так просто, Эстебан, – отряхивая рукав, ответил комендант. – Закон есть закон. Твой друг распространял религиозные бредни! А при попытке его задержания ты избил моих людей. Твой поступок карается либо тюрьмой, либо, при самом благосклонном исходе, прилюдной поркой на площади. Пятьдесят ударов плетью, – многозначительно покачивая головой, добавил он.

– Секите меня, господин! Нещадно секите! Только не лишайте свободы! Я слишком долго был в кандалах.

Комендант взглянул на Эстебана. В полумраке узника почти не было видно, и лишь его большие уставшие глаза смотрели из темноты с надеждой и тоской. Ничего не ответив, комендант грузно зашагал по лестнице и, растворившись где-то наверху, обронил за собой лязг тяжёлого засова.