Цвет тишины

Тахти ждал разнос. Ждал крика, угроз, оскорблений. Почти был готов увидеть в руках Сигги оружие. Оружия он бы сейчас не испугался. А вот неожиданная вежливость сбивала с толку. Сбивала с ног.

Сигги открыл печь и подкинул в нее дров. Маленький фейерверк искр взлетел в печную трубу. Оранжевые языки пламени облизывали свежие поленья, и по дому тянулся древний, первобытный запах костра. Запах жизни. Запах безопасности. Пусть даже взятой взаймы.

– Простите меня, – сказал Тахти своим коленям. Поднял на Сигги глаза и повторил.

– Куда я тебя выгоню? – сказал Сигги. – Глупости не говори.

***

Мы все чего-то яростно, отчаянно хотим.

Справишься сам, сказали одному из них, и он осознал, что один в целом мире.

Можешь приходить, сказали другому парню, и он поверил, что наконец-то у него есть дом.

Ты слабак, сказали другому, и он поверил.

Каждая большая история распадается на сотни маленьких.

Мы все чего-то яростно, отчаянно хотим.

В тот вечер в пустом доме один парень больше всего на свете хотел, чтобы его спасли. Он выбрал путь на грани фола. Пожалеет ли он о том, что сделал?

Ночью у другого в ушах стоял звон, а он бежал и бежал через город, и больше всего хотел, чтобы его не нашли.

А еще раньше, несколько лет назад, в некий дом приехал парень в сером свитере. Чего хотел он?

Того же, чего и все.

Мы все хотим этого. Чтобы нас любили. Чтобы нас признали. Чтобы мы что-то значили для кого-то.

Но иногда целое для одного исключает целое для другого.

///

До интерната в Хатке был другой интернат. А до него другой интернат. И другой. И так до клиники, в которой он проходил реабилитацию, и которую он почти не помнил.

Из обрывков воспоминаний остались только гулкие коридоры и люди в белом. И двор, в котором можно было побегать в хорошую погоду. Бегать он не очень любил. Ему больше нравилось, когда кто-нибудь ему читал. Это бывало не очень часто.

Из интернатов он убегал столько раз, что уже и не помнил их все. Он ночевал на улице, иногда к нему приставали бомжи и пьяные, и тогда он убегал. Он никогда не дрался, отбивался только в крайнем случае, чтобы убежать. Пару раз он ночевал на вокзале, как-то раз уговорил охранников пустить его на ночь в кинотеатр, и там он завернулся в занавес в самом уголке. Бывало, когда тепло, он спал на лавочках в парках. Бывало, когда ночью начинался дождь.