Жизнь сердца

Эта прихоть погоды – печать небылицы,

И причуды природы нелепы:

Серой шалью укуталось небо.

Облака повернулись боком.

Все в туманы погружено.

Вдруг открылось в тучах «окно»,

Став волшебным солнечным оком,

Вмиг земное пространство Богом

Оказалось озарено.

Времена года

Собирается осень в дорогу.

В колесницу уже запрягли журавлей.

А кругом листопад, суматоха

И повисшие сети дождей.

В темпе ветра пляшут ветки.

Корни спят в земле сырой.

И насквозь промокли кепки

У всей братии грибной.

Дождь смывает краски леса,

Обнажая древа грудь.

Легкомысленный повеса –

Лес решает: «Будь, что будь».

Он стоит нагой, сутулясь,

Осень он теснит плечом,

И природе повинуясь,

Не жалеет ни о чем.

Вот уж скачут белы кони,

Вихри зимние несут.

Рощи и поля на склоне

Табуны снегов пасут.

То посланцы вечной девы,

Что безбрежно холодна,

Что не греет душу, тело,

Потому всегда одна.

Но за ней придет Другая,

Усмирит разгулы стужи,

И пригреет, приласкает,

Окунет ногами в лужи.

И спалит зимы печали,

Искру жизни, дав костру.

И чтоб больше не скучали,

Призовет свою сестру.

Ту, что любит лета сладость,

Принося тепло и радость.

И тогда вдруг станет ясно,

Что душе нужны контрасты.

Горная песня

Захлестнули меня волны гор.

Их ритмичный пьянящий простор

И зеленая пена лесов

Будто взяты из сказок и снов.

Величавые гиганты

Подпирают небосвод –

На заре стройны, румяны,

Ночью небо прячут в ямы;

И сутулятся атланты,

Будто выгнул спину кот.

О себе

Кто я?

Спрошу у себя: «Кто я?

Не рожденная заря,

Не бушующее зарево?»

– Нет, я просто взмах крыла

Глаза умно-карего.

– Может, я – тот ветер,

Что, не дунув, замер?

– Нет, я песня, что не спета,

Ева первозданная.

– Может, я – та, что не бывает,

Тени тень и отсвет блика.

Может быть, хоть кто-то знает,

Как мне жить без лика.

Быть или не быть?

Я цвету средь сияния ночи,

Затмевающей утренний свет.

Я земное растение без почвы

И живу уже тысячу лет.

Я, зажмурясь, бреду по канату

Над пропастью жизни своей.

Утомившись, склоняюсь к закату,

Ведь нет у меня родных и друзей.

Что-то мягко мне давит на веки,

Змеей обвивает вопрос:

Этот страх и усталость навеки?

Я сам себе учинил допрос.