Лагерные этюды. Повести, рассказы

Тут собралась бродяжня лагеря, хотим услышать твое мнение, – Горец говорил быстро, чеканя слова. – Братан, здесь есть мужик… ну мужик не мужик, бывший военный, спецназовец, Будолом погоняло. Жил тихо, не слышно, не видно… А тут, как-то выморозил по буху… Человеческий язык перестал понимать. Я послал его… Вечером по трезвяне, он поговорить отказался. Спустя несколько дней подстерег меня в бане и кинулся… Мы с него получили за этот поступок.

– Ну и что ты сделал неправильно? – поинтересовался голос из мобильника.

– Я считаю, что поступил правильно.

Просто есть недовольные. Прямо не говорят, но по углам шепчутся. Нужно твое слово.

– Правильно сделал, что позвонил, – сказал голос. – А то до меня дошли слухи, мол, звери в Кривоборье побили нашего мужика. Передай трубу смотрящему, кто сейчас за лагерь в ответе?

– Говори, братан, – сказал Горец, – ты на громкой, тут все слышат…

Но почему-то смотрящий схватил мобильник, переключился с громкой связи и стал суетливо бубнить, что положение в лагере на должном уровне: «тюрьма в тюрьме» греется, с насущным проблем нет, дорога, в том числе и на волю, есть, кормят сносно, мужики довольны и тому подобное.

Почтенной публике стало все понятно. Только не все из собравшихся знали, что говорить неправду вору тоже поступок, и он имеет вполне конкретное определение.

После сеанса громкой связи, вопросов по этому инциденту не оставалось. От такой прививки «сучье вымя» моментально разрешилось.

Тихой водой по излучине Дона потекло время. Все вернулось в привычное русло.

Короткие дни поздней осени вазюкались по плацу ботинками арестантов, топоча в столовую, баню, санчасть. Звонил колокол церквушки, поднимая с деревьев крикливых ворон.

Кто-то принес в отряд из промзоны гантели. Какой-никакой, а спортинвентарь. Все лучше, чем кирпичи или баклажки с водой тягать. Но пережили гантели лишь одну тренировку. Пришел молодой офицерик, сдвинул фуражку на затылок, залез в нужный чулан, достал гантели, передал шнырю, и погнал его на вахту. Было понятно – пришли только за этим и знали, где лежит.

Я поставил задачу перед козлом – завхозом вернуть спортинвентарь в отряд. Козел неделю отбрехивался и, наконец, сказал:

– Пастух лично приказал отшмонать гантели… Хочешь, сам с ним поговори.

В кабинете заместителя начальника колонии по безопасности подполковник Пастухов сидел за боковым столом, как бы подчеркивая неофициальность приема. Закатанные по локоть рукава офицерской рубашки оголяли короткие мощные предплечья.