Древо прошлой жизни. Том III. Часть 3. Эмблема Создателя

Книга Духов

* * *

На этот раз билетик на экскурсию я купил заранее и решил, что войду в замок, даже если для этого придётся смешаться с толпой китайцев. Во всяком случае, мне вчера не удалось встретить ни одного соотечественника. К удивлению, мне повезло – к месту начала осмотра стали подтягиваться «наши», а наших узнаешь сразу. Я подошёл к супружеской чете средних лет, поздоровался по-немецки – гутен таг – добрый день, и, не дав мужику приосаниться, тут же спросил, откуда их занесло в эту тмутаракань.

– Из Волгограда. У нас тур по замкам Германии.

– Ух, ты, здорово. А я второй день пытаюсь пройти в музей с чужестранцами, а завтра надо уезжать. Жаль, если не попаду. Говорят, здесь жил сам Густав фон Рот.

– Попробуйте с нами, – ответила его жена.

– А кто вас сопровождает?

– Вот стоит женщина с сумочкой, это наш гид, – снова ответила она.

– Своя в доску или фрау?

– Наша, не бойтесь.

– Спасибо. Дорогого стоит.

– Не за что.

Я направился к гиду волгоградцев, даме лет сорока, и объяснил ситуацию.

– Прихватите дикаря? – я повертел билетик в руке.

– Выручим. Держитесь рядом, я скажу, что вы с нами.

– Сколько вас?

– Семнадцать.

– Запускают по двадцать, наших больше нет. Группы-то вне очереди идут, а я на местном наречии ни в зуб ногой.

В этот момент у входа в музей стояли две девушки из турбюро, и та, что была «моей блондинкой», неожиданно обратилась к посетителям по-русски, приятным голосом:

– Внимание.

Во как! Ну, за товарища я как-нибудь сойду, не какой-то сэр или герр, а вот как к этой русскоязычной фройляйн клинья подбить? Как-то по ящику я услыхал, что если в Европе ты уступил даме дорогу на лестнице или в лифт, твою вежливость могут счесть за домогательство. Толерантность и личное пространство – вещи разные. Скорее, это преувеличение, но всякая гипербола имеет параболу, нарваться на идиотку можно и в отечестве. Хотя, знаете, если какая бизнес-леди по дороге с курсов роста интеллекта в фитнес-салон не успевает переклеить маску высокомерия и надменности, я обычно смотрю сквозь неё, как в фокус позади закопчённого стекла, – дура – она дура и в Африке.

– Вы уж извините меня, я тут совершенно один и роскоши делового общения лишён, а эта фройляйн шпарит по-русски не хуже меня.