Древо прошлой жизни. Том III. Часть 3. Эмблема Создателя

Кто знает, где тут у них проходит граница между толерантностью к экзотическому блуду и классическим сексуальным домогательством?

Мы поднялись по лестнице в кафе, в котором я был вчера, но не дошли до прилавка, как я сказал:

– Позвольте угостить. Пирожные с сосисками не подерутся?

– Нет, но… – Хельга, видно, не ожидала от меня такой прыти, и любой ответ её был проигрышным.

– Пожалуйста, присядьте здесь. Прошу вас – у меня после экскурсии появился вопрос, а мне доступен только английский, – я беспомощнее отставшего от поезда пассажира в тапочках развёл руками.

Хельга села за стол и приняла изящную позу непринуждённого ожидания. Мне повезло, очереди не было. Я вернулся с картонным подносом, быстренько переставил всё на стол, сходил за другим и присел напротив девушки.

– Ваше имя я прочёл на бейджике и обязан как-нибудь назваться. Александр.

– Очень приятно, – ответила она. – Вы из России?

– Да. А вы из замка или того домика под островерхой черепицей, что у главного входа? – осведомился я, подавая пример, как разделаться с немецкими сосисками с помощью соуса.

Она рассмеялась – сдержанно, как-то по-немецки, а я плеснул воды в её стакан.

– Спасибо. Это же средневековый дом прислуги. Я из замка, вон мои окна.

– Ах, простите. Тогда не ваш ли муж прячется за занавеской? – в тон отреагировал я и успел подумать, что жена Густава Флора частенько бегала в этот домик к своей подружке – служанке Бутике, и наша старая кормилица Берта тоже жила там.

– Нет, не муж, – подыграла Хельга мне, вероятно, не придавая значения тому, как изменился бы в неродном для неё языке смысл её ответа, если бы она вместо «не муж» сказала бы «не он». Где она выучила русский? Когда рухнула Берлинская стена, фройляйн было лет десять. У нас, между прочим, всё ещё зовут девушкой замужнюю сударыню за прилавком лет до сорока и стесняются «погонять» силиконовую шопоголичку с Рублёвки барыней.

Где же она выучила русский? Я уже не сомневался, что передо мной сидела та самая зеленоглазая блондинка, которую мне предрекли в московской подземке, и боялся спугнуть удачу. И вот теперь она сидела прямо напротив меня, держалась скромно и грациозно, и, согласно вещим словам гадалки, должна была помочь в том, в чём мне было бы невозможно справиться в одиночку.