За сладкое приходится горько платить

– Ага, – кивнул парень, уже немного успокоенный продолжительной и довольно мирной беседой, в течение которой Малыш по крайней мере не причинял ему боли, – иначе на какие бы бабки я пил?

– Завтра ты тоже с ним работаешь? – Малышу осталось узнать совсем немного.

– Нет, – парень позволил себе расслабиться и осмотреть закуток, в который Малыш его затащил. – Он уже почти все распродал, завтра уезжает. Пойду договариваться к кому-нибудь другому.

– Нет, не пойдешь! – Малыш резким движением погрузил пятерню правой руки парню в живот и тут же вырвал ее обратно вместе с тем, что пальцы там захватили.

Левой же рукой успел плотно зажать парню рот, чтобы тот не закричал.

Глаза несчастного сначала от удивления, потом от боли и наконец от ужаса перед наступающим вылезли из орбит. Он сполз на бетонный пол, зажимая обеими руками зияющую дыру в животе.

А Малыш деловито и неторопливо вытер руку о его рубашку, обшарил карманы: нет ли каких-нибудь документов. Карманы оказались пустыми, если не считать небольшой пачки денег и ключа с картонным брелоком, на котором шариковой ручкой была выведена цифра – не то «6», не то «9», понимай как хочешь.

Сунул купюры и ключ себе в карман.

– В каком номере ты живешь? – словно ничего особенного не произошло, спросил у парня. – Говори, а то я не успею вызвать «скорую».

В глазах у того мелькнула надежда.

– В девятом, – прошептал он.

– Отлично!

В это время по периметру стройки зажглись фонари. Малыш заспешил. Коротким тычком ладони в висок прекратил мучения парня.

И вдруг услышал позади шорох. Оглянулся: в проеме двери стояла та самая девчонка из бара. Она с ужасом смотрела на мертвого, прикрывая ладонью напомаженный рот. Зрелище подействовало на нее так, что все выпитое и съеденное в баре, неодолимо просилось наружу.

Но она пересилила приступ рвоты и с диким криком бросилась вон. Малыш в два прыжка тоже оказался под открытым небом, но понял, что девчонку ему не догнать: она уже мчалась к дыре в заборе, чтобы через несколько секунд выскочить на простор, к людям.

Взгляд упал на длинный гвоздь-стопятидесятку, благо на стройках они вечно валяются под ногами. Малыш мгновенно нагнулся, схватил гвоздь и метнул его в удалявшуюся спину. Гвоздь свистнул в полете и с глухим звуком вонзился в податливую плоть. Девчонка словно споткнулась, взмахнула руками и уткнулась лицом в землю.

Малыш постоял, прислушался, что делается вокруг, не спешит ли на крик кто-нибудь из прохожих.