Схватка со временем

Всегда хотел, чтобы меня считали за отдельную личность, хоть и с подобной репутацией, но зато индивидуальность. Это моя жизнь и я буду проживать ее, так как считаю нужным. Пусть для него это будет аморально, глупо или неправильно, но его это не касается!

Я нажал кнопку лифта, и пока он спустился, продумывал диалог с отцом.

«Он явно понял, что в авто был не один. Мать недовольна, что привожу в наш дом разных особ. Но ее понять тоже можно. Кому будет приятно, когда квартира превращается в бордель?», – думал я.

Не спеша, открыл карточкой дверь. Старался сделать вид, что не удивлен и рад их раннему возвращению из командировки. Дома была тишина, будто никого нет, но горел свет.

– Кто-нибудь есть дома?! – крикнул я и прошел в гостиную.

На диване сидела мама и с задумчивым выражением лица что-то печатала на ноутбуке. Из соседней комнаты вышел отец, который разговаривал по телефону, и кивнул мне, в знак приветствия.

– Ты уже решил, когда хочешь прервать свое старение и стать бессмертным? – спросила мама, не отрывая взгляда от монитора.

– Вы именно об этом хотели со мной поговорить? – возмутился я.

Мама взглянула на меня возмущенным взглядом.

– Твое лекарство бессмертия ждет тебя с двадцати лет, пора было бы уже остепениться. Срок годности истекает. Думаю, вторую возможность отец тебе не предоставит, – сказала она и продолжила печатать.

– Этот вопрос еще давно обсуждался! – нервно ответил я. – У меня в запасе есть еще пять лет. На свое двадцати восьмилетие планировал это сделать. И именно об этом вы хотели со мной поговорить?

Мама безотрывно продолжала печатать.

– Главный разговор еще не состоялся, поэтому не спеши уходить, – послышался голос отца.

Он зашел в комнату и устало сел в кресло.

– Мы приехали ненадолго.

Я сел в кресло напротив и абсолютно не понимал, что он хочет до меня донести.

– Но при чем тут я?

– Чтобы поспособствовать началу твоей новой жизни, подтолкнуть, так сказать, к серьезным намерениям: устроиться на работу, остепениться и…

Я прекрасно понимал, что хочет сказать отец, но слово «женится» меня, всегда пугало.