Чарующая магия ненависти

Гарнизонная столовая летчиков, с еженедельными банкетами по поводу удачных полетов, приняла её в свои объятия.

И Тонька понеслась на крыльях мечты к своему светлому будущему.

Муж, как всегда, приезжавший на короткий отдых очень некстати, всё больше раздражал её своей любовью и припасенными ей и мальчишкам примитивными сладостями из его командирского полевого пайка.

Тюфяк ничтожный, – твердила про себя Антонина, чтобы успокоиться и дождаться его очередного отъезда, и снова без помех окунуться в море шампанского и призывных взглядов.

Однажды, когда Антонине сказали, что приехал её муж и просил отпустить её с работы пораньше, Тонька чуть не заплакала от обиды.

Именно сегодня вечером намечался грандиозный банкет, и она уже накрутила к нему свои волосы в сногсшибательную прическу, сбегав в перерыве в парикмахерскую.

Антонина была вне себя от гнева. Это «ничтожное средство её существования» посмел замахнуться на святое, приехав опять не вовремя, именно в день банкета, ни раньше, ни позже.

Тонька ворвалась в комнату, скрывая слёзы злости и не видя ничего от обиды на тюфяка, портящего ей жизнь, этого старого хрена, пользующего её совсем без удовольствия.

Когда ей всё же удалось неимоверными усилиями взять себя в руки и оглядеться, то она увидела странную, необычную картину и … слегка опешила.

За столом сидел её муж, но не как обычно в исподнем, распаренный и красный после бани с противной Тоньке улыбкой на его противном лице.

Он сидел в парадной форме с орденами и медалями, строгий и подтянутый.

Рядом за столом сидели «его гадёныши» одетые в новые матроски и жующие за обе щеки отцовские подарки.

Антонину это насторожило, её деревенское чутьё подсказало ей, что-то не так. Муж официальным голосом сообщил Тоньке, что он вызван с полигона, чтобы получить новую квартиру, а также для того, чтобы урезонить свою жену, бросающую тень на честь командира.

Антонина обалдела от людской наглости, кто посмел вторгнуться в Её жизнь?

Ярость кипела в ней, ей хотелось разнести в пух и прах всю эту жалкую комнатенку и этого чужого ей, не нужного ей, мешающего ей мужика с его выродками.

Такая прическа ….и зазря. Да ещё она должна такое слышать?

– Кто тебе это сказал? – тихо, едва сдерживаясь от гнева, спросила она.

– Уже неважно, – ответил муж. – Квартира – тебе, а мы с детьми останемся здесь.