Чарующая магия ненависти

Эта его первая рыбалка и добрый дядька запомнились Славику на всю жизнь.

Вскоре папка отвёл его в первый класс и показал ему дорогу, но в школе Славику не показалось так же интересно, как на озере, и он не мог дождаться конца занятий.

Теперь, по прошествии почти десяти лет со дня той первой рыбалки, Славка слыл в округе заядлым рыбаком и бывалые дядьки- рыбаки за руку здоровались с ним, наслышанные об его рыбацких победах. Свою первую маленькую удочку он давно сменил на настоящую ореховую, с длинным тонким и гибким хвостом.

Он долго искал её вокруг крепости в разросшихся зарослях, потом долго копил деньги на леску и крючок, разыскивая бутылки и сдавая их в приёмный пункт. Редкие деньги, перепадавшие ему от отца, он тратил на запасные крючки.

Арсенал его удочек, изготовленных им самолично, потихоньку возрастал.

И он уже пояснял своим друзьям, какой крючок для какой рыбины лучше.

Все эти годы он жалел своего молчаливого отца, ждал мамку и по-прежнему мечтал угостить её самой большой, самой красивой, самой ароматной рыбиной в мире.

Ведь он теперь настоящий рыбак и никогда не умрёт с голоду, а рыбы в озере хватает на всех. Но самую большую он выловит для неё, своей мамки.

И ещё он мечтал скорее окончить школу, стать большим, служить в армии лётчиком, тогда он, наверняка, быстрее найдёт её. Но в военкомате его отправили учиться на шофёра.

На проводах Славы в армию, как он и мечтал, в лётную часть, хоть и шофёром, отец похлопал его по плечу, поглядел на него и вдруг тихо, впервые за все эти годы, сказал:

– Сынок, какой ты вырос у меня большой и красивый, весь в свою мамку.

Не держи на неё зла. Видно, не призвана она быть женой и матерью, её красота не для обычной, простой жизни. Служи, ты у меня большой и сильный.

Слава смотрел на отца из окна вагона, пока он и перрон не исчезли из виду.

Больше его Славка живым не видел, его отпустили из части на похороны. Он в последний раз оглядел свою комнату и сложил в свой солдатский мешок несколько фотографий, да разыскал в нижнем ящике комода старую пожелтевшую накидушку для подушек, из тонкой кисеи.

Единственную вещь, доставшуюся ему от его детства, когда их комната была большой, светлой и красивой, и накидушка пахла мамиными духами.

Несколько книг и удочки он отнёс в подвал к своему школьному товарищу и соседу, Вовке, уже отслужившему. Да и Славке до дембеля оставалось чуть-чуть.

И, хотя он служил в лётной части, но попал он на север, где про его мамку никто не слыхал.