Малиновый рай. Сборник

В конце разговора тетя Люба заявила:

– Сонечка! Ты должна прийти сегодня в шесть часов вечера в наш кошерный магазин, он будет делать сеанс одновременного осмотра, как Остап Бендер в шахматы, помнишь у Ильфа и Петрова, этих двух прекрасных еврейских писателей?

Соня в ответ посмеялась и пообещала обязательно зайти. Тетя Люба добавила:

– Да, и возьми с собой Лёлю и Цилю! Я не могу дозвониться этим дурам уже вторые сутки! Хотела записать их первыми, а теперь они будут тридцать девятая и тридцать десятая.

Пожалуйста, возьми их с собой!

Потом они шумно засмеялись и распрощались. В этот момент я вышел в коридор. Тетя Люба запахнула халат и кокетливо проворковала:

– Я в неглиже!

На что я отреагировал:

– Тетя Люба, я на вас не смотрю! Доброе утро! Можно я пройду в ванную?

Она ответила:

– Там Изя, он бреется.

Я спокойно сказал:

– Окей, тогда я подожду своей очереди.

Тетя Люба и здесь не промолчала:

– Вот! Так и должно быть! Все должно быть по старшинству – сначала идут старые люди, потом – молодые! У старых людей нипель уже не держит, а вот молодые могут и потерпеть.

Я взял бутылку с калифорнийской минеральной водой и вышел на балкон. Пока я пил эту воду, пришла в голову мысль, что калифорнийская минеральная вода – это еврейская газированная вода за одну копейку из моего ташкентского детства, чистая вода из водопровода, заправленная углекислым газом. «Вот тебе и калифорнийская вода!», – подумал я про себя и улыбнулся, вспомнив, как наша соседка тетя Циля, продававшая газированную воду, кричала бегающим по жаре ребятам:

– Дети, дети! Идите ж таки ко мне! У меня тут цельный фонтан! И этим фонтаном я напою ваши разгоряченные души!

И бесплатно наливала нам целый стакан газировки.

Прохладная содовая водичка, которую мы выпивали, один стакан на двоих, пощипывала нос и утоляла нашу неуемную жажду. Встрепенувшись от воспоминаний, я увидел Лилю. Прикуривая, она подошла ко мне и спросила о том, как я спал свою первую ночь в их доме. Я ответил, что ночью было сыро из-за открытого окна.

– Мама не разрешает мне курить. Я покурила ночью и открыла окно, чтобы проветрить запах табака, да так и заснула.

– Боже, сколько тебе лет, милая моя?! Пятнадцать?! Двадцать?! – воскликнул я.

– Нет, но так у нас дома повелось, что я не могу возразить или нагрубить маме. Я как-то ей сказала, что я не курю, и мы играем в эту игру уже много лет.