Малиновый рай. Сборник

Это, кстати, тоже интересная американская особенность – все документы отправлять по почте. Причем даже те, что можно забрать сразу на месте. Вопрос в том, что за отправку документации почтой, естественно нужно заплатить. Американская система не допустит, чтобы лишний цент остался у вас в кармане.

По возвращению в Сан-Франциско мы сразу же отправились в магазин к родителям моей новой супруги Лили. Это были «почтенные полуинтеллигентные люди»*. Дядя Изя, старый еврей, изумительно похожий на известного советского актера Зиновия Гердта, с очень выразительным лицом, мягкой улыбкой и добрыми глазами, сразу же принял меня за своего, воскликнув:

– О! Хотя бы на одного мужчину теперь в нашей семье будет больше! А то я один среди стольких женщин, они меня таки подавляют!

Тетя Люба – боевая одесская женщина – партизанка торговых армий, которая выстояла двадцать лет на Привозе*, продавая масло, наспекулировала аж целый миллион и уехала таки с этим миллионом в Америку.

Быстрая, шумная, умная, удачливая дамочка с очень большим добрым сердцем, она странно на меня посмотрела и спросила:

– Почему-таки я только сегодня узнаю такую новость через другие руки? Звонила мама Алика Яцкевича и сказала, что вы уже совсем поженились? Можно ж было мне об этом сообщить! Уже таки я вам не чужая?

Мы с Лилей ответили, что хотели сделать им сюрприз.

В ответ на это тетя Люба сказала:

– Раз уж таки вы решили, то и будьте счастливы!

Суетливо пригласила нас за быстро накрытый стол. К нам присоединились вошедшие следом Алик Яцкевич и наш шафер Жора – гарный хлопчик из Одессы крепкого телосложения с красивым фактурным лицом с густыми бровями, голубыми глазами и совершенно белой кожей.

Мы все с удовольствием вкусили пенициллин* тети Любы, и распили «самый приличный из доступных» коньяк «Хенесси» с дядей Изей. За пиршеством я рассказал о себе, о своем детстве, проведенном в среде еврейских детей, мы много шутили и смеялись. Так я был официально принят в еврейскую кошерную общину Сан-Франциско.

День нашего необычайного бракосочетания подходил к концу. В восемь вечера мы с супругой отправились домой, но не успели принять душ, как пришли дядя Изя с тетей Любой. Они принесли с собой кучу съестного к ужину. «Не пропадать же добру! От ужина радикулиту не бывает!». Под такими девизами мы организовали новое застолье. За ужином очередные пятьдесят грамм «самого приличного из доступных» для дяди Изи оказались лишними, и он взялся за аккордеон.