Самодур. Год 2012

– В нашей стране люди в погонах пойдут на всё ради булки хлеба! И я буду тем, кто даст им эту булку! – открыв дверь полицейского автомобиля, Минин развернулся в сторону собеседника и командным голосом сказал: – И нужно решить проблему с этим лейтенантом, как его там? – Васька, замешкавшись, посмотрел вниз, щелкая своими пальцами. – Кажется, Высоцкий! Он сует свой нос туда, куда не следует, и ему уже давно пора отправиться к Размышляеву.

– Не переживайте. Я решу эту проблему, – уверенно ответил Воробей.

После чего важный толстячок сел в автомобиль на заднее сиденье.

Водитель включил проблесковый маячок на автомобиле и двинулся с места. Ситуация сложная, брать Минина сейчас, без доказательств – пустая трата времени и сил, тем более здесь слишком много людей, пускай среди них большинство купленных Мининым с трудом ходящих полицейских. Поразмышляв несколько секунд, я доложил Воронцову о сложившейся ситуации:

– Тут довольно сложная ситуация. И я не вижу смысл брать объект сейчас, слишком много зрителей.

– Почему бы тебе не прыгнуть на крышу автомобиля и просто не раскрошить всех этих жуликов на виду у всех, как ты это делал раньше? – по голосу Дмитрия Воронцова было заметно, что он придуривается и пытается меня этим подколоть.

Я не стал принимать его слова близко к сердцу и, наблюдая за уезжающим полицейским автомобилем в сопровождении двух «мерседесов», спокойно ответил:

– Тогда на условно-досрочное мне точно можно не рассчитывать.

Спустя тридцать четыре минуты я стоял в кабинете начальницы.

Несколько минут в кабинете была тишина. Леонидовна была чересчур спокойна. Скорее всего, она ожидала от меня каких-то решительных действий, поскольку отпускать Минина было нельзя.

– Как обстоят дела? – спросила у меня Бакеева.

На что я с накалом ответил:

– Он не признался, – у меня было такое ощущение, как будто я потерпел крах.

В конце концов, было довольно глупо думать, что человек из девяностых вот так запросто признается во всех своих злодеяниях, но мы ведь все учимся на своих ошибках.

Леонидовна, глядя на меня, нахмурив брови, строго и, как мне показалось, даже с юмором спросила:

– И что теперь, стрелу в него пустишь?

– Видимо, придется! Но тебе ведь нет до этого дела, как и не было дела до того майора полиции Размышляева, которого заказал три года назад этот отъевшийся кабан?

– Тогда он был майором милиции, – после чего Бакеева встала и подошла ко мне, продолжая говорить. – Это было и будет всегда.