Самодур. Год 2012

За милой улыбкой этой двадцатипятилетней девушки скрывается безразличие, она особо и не парится насчет моего здоровья. Я знаю, о чем говорю; мои родители – уважаемые в нашем городе медики, и я точно знаю, что пару бинтов и просроченная мазь не смогут вылечить ожоги, раны и уж тем более переломы, присутствующие на моем теле.

Наблюдая за Машей, которая смотрела в телефон и мило улыбалась, я услышал звонкий стук каблуков с очень медленным интервалом ходьбы. Я точно знаю, кому принадлежит такая манера ходьбы. Леонидовна еще не успела зайти в кабинет для медицинского обслуживания, а молодая девушка уже приняла стойку смирно.

Она зашла спокойно, важно, статно, как будто ничего не произошло, как будто она вовсе и не отправляла восемнадцатилетнего пацана в зону боевых действий. Взгляд ее был необычный, и не особо удивленный, но было чувство, что, глядя на меня, она знала, что я скажу.

– Может быть, выйдете? – сказал я, одновременно взяв в руки рубашку и накинув ее на себя.

– Что такое? Неужели наш дамский угодник стесняется? – строго ответила Леонидовна.

– Мне всего восемнадцать.

Увидев, что женщину мой ответ не смутил, я начал застегивать рубашку, опустив свой взгляд вниз.

– Многих это не останавливает, – ответила Бакеева, начиная подходить ко мне. Она продолжала беседу: – Мне рассказали, что произошло.

– Все пошло не совсем по вашему плану, – я был удивлен, но после этих слов Леонидовна даже не пошатнулась. И мне было очень интересно узнать, что у нее на самом деле творится в голове.

– Твоя миссия заключалась в спасении деревни от захвативших ее боевиков, – женщина вздохнула и, как мне показалось, очень искренне продолжила разговор, – ты спас множество жизней.

– Убил примерно столько же, – после сказанного я смотрел прямо в глаза Леонидовне, чтобы увидеть хоть что-то, но я так ничего и не смог разглядеть в ее дьявольских прожекторах. После неловкого молчания я продолжил разговор.

– Хотя, что можно было ожидать от монстра вроде меня? – после этих слов, сам того не замечая, я развернулся в сторону Маши.

Леонидовна посмотрела на врача, дав понять своим взглядом, что она свободна, и та воспользовалась этой возможностью, оставив меня со своей злостной начальницей наедине. Затем снова повернулась ко мне и словно сыну, улыбнувшись, сказала:

– Помнишь, я тебе говорила, что нужно уметь направлять свою тьму на благое дело? – положив свою руку мне на плечо, она закончила предложение. – У тебя получилось усвоить этот урок.