Самодур. Часть вторая

На втором этаже, прямо перед моей дверью в кабинет, стоял новенький стажер, который уважительно позвал меня по имени отчеству. Я развернулся. Кажется, Алексей его звали. Да, Алексей. Он передал мне конверт, на котором каллиграфическим почерком было написано: «Николаю Слепцову! Здесь ответы на все ваши вопросы.» Интригующе. Никогда не видел, чтобы кто-то так вырисовывал буквы.

– От кого это? – спросил я.

– Не знаю, – пожимая плечами, ответил юный сотрудник. – Кто-то передал это на контрольно-пропускном пункте.

Я задумался. Это действительно было странно. Я попросил Алексея, чтобы он спустился в дежурную часть и по системе видеонаблюдения попробовал опознать человека, который принес этот конверт. Стажер послушал меня и тут же пошел в дежурку с очередным заданием.

А мне необходимо просмотреть, что внутри этого конверта. Открыв дверь в рабочий кабинет, я зашел внутрь и сел за свое рабочее место, а затем не спеша вскрыл конверт. Внутри бумажного пакета находился компьютерный диск. Вставив пластинку в компьютер, я открыл содержимое электронного носителя и увидел три видеофайла.

Воспроизведя первое видео, я увидел встречу Высоцкого с этой грымзой Бакеевой. Они стояли прямо внутри этого отдела, в кабинете напротив, и явно были настроены друг против друга.

– Через час, я должна получить весь собранный вами материал, – враждебно сказала начальница Иерархии.

Едва эта стерва развернулась к выходу и коснулась дверной ручки, как мой покойный товарищ резво спросил:

– Я должен испугаться?

– Нет, – тут же ответила женщина, а затем, развернувшись продолжила.

– Вы покрываете убийцу! – перебил напарник Анастасию Бакееву. – Может быть, наша система и прогнила насквозь из-за людей вроде вас, но я всегда останусь при своем мнении. Этот Робин Гуд должен сидеть в тюрьме, и я это организую, обязательно.

– Не заставляйте меня прибегать к крайним мерам, – порекомендовала собеседница.

На этом моменте видео оборвалось.

На втором видео, был зафиксирован разговор этой же неприятной женщины по мобильному телефону. Теперь она была в незнакомом мне кабинете, но запись была запечатлена в этот же день.