Поэтические зарисовки

Довлеют силы тёмные над нами,

Соблазнами заманивают в сеть.

Никто нас не спасёт, покуда сами

Не осознаем, кто мы в мире есть.

Творец всесилен и в его же власти

Простить людей в безумии людском.

Достигли мы черты, когда опасен

Последующий шаг в миру земном.

* * * * *

Мужик в лаптях, холщовой рубашонке

Мужик в лаптях, холщовой рубашонке,

Решил прощенья испросить грехов.

Он хлеба чуть и соли положил в котомку

С тем вышел в путь покинув кров.

Он верил в церкви обретёт свободу,

Не зря ж приютом Бога величают.

А что религия приманка для народа,

Об этом проповедники не бают.

Перекрестясь прошёл мужик под своды,

Ещё не зная, как всё обернётся.

Святые лики, батюшка с кадилом,

Но нет того, что таинством зовётся.

А на иконе, что явлением Христа

Народу, мужик узрел видение иное:

Он не к народу шёл, он отступал

От тех, кому дороже злато и земное.

Мужик увидел также и другое:

В пространстве, что природою зовут —

Во всём Господь и проявленье Бога

И всё кругом Его конечный труд.

* * * * *

Странник

Он свято верил в благо для людей

И только этим жил уж столько лет.

Кормил в пруду, что рядом, лебедей

И всё искал на свой вопрос ответ.

Имеет завершение на этом свете зло

И можно ли перековать его в добро?

Блуждать в потёмках может суждено

Или стремиться к свету? Вновь вопрос.

Огонь во благо – если с ним дружить,

Но он же погубить тебя способен.

Тому легко и беззаботно жить

Кто с совестью в ладу, беззлобен.

И всё же: что есть зло на этом свете

С какою целью в мир привнесено?

Одно понятно: мы всегда в ответе

Когда бы, где бы не творилось зло.

* * * * *

Бурлаки

Баржа загружена и слышно

Судовладельца громкий ор:

«Вставай, чего разлёгся, быдло!»

Режима царского позор.

И вот степенно бурлаки берутся

За лямки, что лежат на берегу.

Натруженные кулаки сожмутся

И тянут бедолаги бечеву.

И никому до горемычных дела,

Как только двигайся вперёд.

Канат натянут до предела,

Бурлаки заменяют пароход.

И движется по Волге встречь теченью

Гружёная баржа неспешным ходом.

И только песня облегчает злоключенью

Тех бедолаг, что гнутся под ярмом.

Но песня ль то, вернее, стоны

Уставших от тяжёлого труда.

Но ведают о том они и волны,

Судовладельцу не до их суда.