Поэтические зарисовки

И всё же веришь в избранность свою,

Наивно полагая, что сие извечно.

Но только вечна – синева над головой,

А остальное, остальное – быстротечно.

Ведь даже горы, что веками возвышались

Однажды рушатся – уж такова природа.

И годы, годы, не смотря на всё умчались,

Всё ближе к смерти: у Вечности, у входа.

И как ты объяснишь Властителю всего?

Как оправдаешь властолюбие своё?

Что миру ты принёс? Совсем уж ничего?

И нынче райское ты пожелал житьё?

А знаешь ты, в раю таким нет места,

Да и в аду едва ли уголок найдёшь.

Ведь можно замесить повторно тесто,

А жизнь повторно, жизнь не проживёшь.

Что сделал и не сделал – записалось,

Да что мне пост твой и твои молитвы?

Ты мне скажи: что за тобой осталось?

Несчастные и нищие? Так извини: Увы….

Нет места изуверам на святейших небесах,

Земля, коль соблаговолит принять.

Был взвешен ты на жизненных весах,

Зло перевесило, я вынужден признать.

* * * * *

Круговорот жизни

И снова погружаюсь в глубь веков

В мир замков и дворцов средневековья.

Но вижу я, как спины бедняков

Прогнулись гнётом дворянского сословья.

Монарх и свита, щедрый стол в Версале,

Зимний ли дворец в Санкт-Петербурге.

Мужчины в масках, дамы под вуалью

И редкий господин средь них безрогий.

Но сколько спеси, громких слов о чести

Да слишком ей ничтожная цена.

И здесь готовы погубить лишь ради мести,

Такие нравы и такие времена.

* * * * *

виденье

Мне как-то странное привиделось виденье:

То явь была или игра воображенья?

Всё вокруг лишь проявление сознанья,

Что ежечасно подвергаемо сомненью.

В виденье том был седовласый старец,

Глубокая река и горные хребты.

И виделось далёкое мне море,

Где дикий пляж, где берега пусты.

Но что-то в старце привлекло вниманье,

В словах не передашь эмоции прилив.

Он говорил о чём-то давнем, но сознаньем

Я понял малое из его речи уловив.

Или, возможно, он вещал о предстоящем,

О том, что ожидает род людской?

Чего мы не способны видеть в настоящем,

Всецело суетой поглощены мирской.

«Беда придёт, прольётся много крови,

Лишь малое число войну переживёт.

Но не поймут они той благодати, снова,

Старуха в чёрном урожай пожнёт.»

Он что-то говорил ещё, но слишком тихо,

Слова не долетали до моих ушей.

Единственное понял: «не будите лихо»,

И с тем пропал. Тревогу, заронив в душе.