Тартарус

Грохнул выстрел, и воздух снова взметнулась земля. Затем худощавый пронзительно вскрикнул от боли. Вслед за ним вскрикнула Юля, но уже от испуга. Двое мужчин подошедших последними, также издали вздох страха и изумления. И неудивительно. Сельвень умел эффектно появляться.

Пёс деловито прижимал худощавого к земле, сжимая в пасти запястье правой руки. Дробовик выпал из ослабевших пальцев и теперь лежал в траве.

– Ты где пропадал всё это время? – возмутился я, спускаясь с крыльца

Сельвень для острастки ещё раз дернул за запястье, от чего худощавый болезненно вскрикнул, а затем отпустил её.

– Ждал удобного момента.

* * *

Гостиная моего дома впервые видела столько гостей. До этого я не особо интересовался количеством мебели в доме, но, когда понадобилось ещё четыре посадочных места, пришлось порядком поискать их. Мои новые знакомые расселись полукругом напротив кресла, которое занял я. Сельвень, улёгся рядом и теперь с аппетитом уплетал вполне заслуженную порцию шоколадной пасты, продолжая шокировать собравшихся своим необычным видом.

– Кхм-кхм, – откашлялся я, привлекая внимание. – Хорошо, что мы теперь можем спокойно поговорить.

Николай Саенко – тот самый худощавый мужчина, – зло зыркнул на меня, потирая раскрасневшееся запястье.

– Ну давай поговорим, – едко процедил он.

– Между прочим ты сам виноват, – вступилась за меня Юля.

Николай бросил на девушку испепеляющий взгляд. Он хотел было возразить, но его перебил раскатистый бас Сергея Мезенцева – того самого крупного мужчины, что жил в квартире.

– Так что ты нам хочешь рассказать? – он подался вперёд на стуле, от чего тот застонал. – Куда мы попали? Как здесь оказались?

Я покачал головой.

– Не знаю. Пытаюсь выяснить это с того самого момента, как очутился здесь, но всё безуспешно.

В разговор вступил Владимир Галанин – пятый человек комнате, щуплый и немного суетливый.

– А этот? – он кивнул на почти очистившего тарелку Сельвеня. – Он же должен знать хоть что-то про это место.

Пёс оторвался от трапезы и взглянул на Галанина всеми шестью глазами, от чего Володе стало не по себе.

– Я тоже ничего не знаю, – спокойно ответил пёс.

Саенко вскочил со стула.

– Ну да, конечно, – гневно скривился он. – Ничего не знаешь.