Граффити

– Твою мать! – вырвалось у Саморядова, он подскочил к парапету, перегнулся, вытаращился в бездну. Девушка лежала на спине внизу. Ее руки и ноги были вывернуты как у куклы. Ее крик все еще звучал в голове Саморядова.

– Твою мать! Твою мать! Твою мать! – вырывалось из Саморядова, пока он сбегал по лестнице…

Тени, коридоры, ступеньки, пролеты, дверные и оконные проемы, рисунки на стенах, строительный мусор на полу – все это промелькнуло мимо Саморядова. Наконец он оказался на первом этаже, подбежал к девушке, склонился над ней, упав на колени.

Глаза девушки были наполовину прикрыты. Из-под век видны были белки. Он прислушался к ее дыханию и ничего не услышал. В отчаянье он встряхнул ее за плечи.

– Как же так, как же так, – запричитал он.

Она застонала, посмотрела на Саморядова. Ее взгляд был затуманен. Она схватила его за руку.

– Теперь он твой, – сказала она с трудом. Из ее рта потекла струйка крови. Девушка вложила в руку Саморядова баллончик краски.

– Да не нужен он мне до смерти.

– Теперь он твой, – настаивала девушка. – Ты должен их остановить.

– Кого их? – спросил Саморядов. Руки его дрожали. Он весь дрожал. Он был точно не в себе.

Девушка захрипела, выгнулась всем телом и, обмякнув, затихла. Ее глаза остекленели и остановились на стеклянной крыше, над которой висели подсвеченные луной облака.

– Кого я должен остановить? – Саморядов отчаянно затряс девушку за плечи, словно пытаясь вернуть ее и расшевелить.

– Что здесь, черт возьми, происходит? – раздался глухой голос. Саморядов вздрогнул и оглянулся. Неподалеку стоял тот самый бродяга из заброшенного здания. Он был ошеломлен и таращился во все стороны. – Где я? Что я? Это что ад? – Оцепеневшему, склонившемуся над девушкой Саморядову этот бродяга с косматой шевелюрой и бородой напомнил репинского бурлака. – Да. Это ад, – сам себе ответил бродяга и схватился за голову. – Мать моя родная, – бродяга стал тихо подвывать и покачивать головой, словно по ней ударили обухом.

– Кто здесь? – раздался из темноты сердитый заспанный голос. – Проклятые пачкуны. Все стены измазюкали… – В темноте заметался свет фонарика.

– А вот и дьявол собственной персоной! – бродяга отпрянул к стене и прижался к ней спиной. – О-о-о! – заревел бродяга и, кинувшись в темноту, растворился в ней.

– Проваливайте, хулиганье проклятое! – сказал голос из темноты. Мечущийся фонарик приближался.