Последнее желание ведьмы

Каждый раз, слыша или читая о наследном лорде Вышинском, я вспоминала архитектора-маньяка, слезы Майи, тот ужас, который мы пережили, замурованные во тьме. Яна тоже до сих пор вскакивает по ночам из-за кошмаров. Ей снится, что ее заживо хоронят. Я так и не смогла ей рассказать о том, что хозяин замка, где нас замуровали, посещал кафе. Надеялась, что тот раз был первым и последним.

И кто же из вас Вышинский? Неделю назад я видела одни темные макушки из окна. Мужчины сидели боком. Один постарше, скуластый и широкоплечий, с хмурым выражением лица, был одет в серый строгий шерстяной костюм без всяких отличий, другой, посимпатичнее, – в коричневую военную форму с золотыми нашивками.

– Ты новенькая подавальщица? Мы тебя не видели в прошлый раз. Какая хорошенькая, Яр, посмотри…

Мужчина постарше повернулся и окинул меня ледяным взглядом профессионального дознавателя. На своей должности он был всего три года, а взгляд – словно все двадцать.

– Мы хотим повторить прошлый заказ, – продолжал тараторить военный, пока главный дознаватель осматривал меня с ног до головы. – Принесите…

– Я не подавальщица, – прервала его я. – Я хозяйка кондитерской. И с глубочайшим сожалением хочу сообщить, что все пирожные, как и торты, закончились.

Военный огорченно застонал, а бровь наследного лорда медленно поползла вверх, придавая лицу скептическое выражение. Он демонстративно проводил взглядом промчавшуюся мимо с полным подносом эклеров Берту.

– Только что, – добавила невозмутимо я.

– А те, что выставлены в витрине? – хрипловатый голос Вышинского странно на меня действовал. Хотелось выпустить когти и по-кошачьи зашипеть.

– Они испорчены, – с абсолютным спокойствием ответила я.

Тут уже и военный понял, что происходит что-то непонятное.

– А почему вы выставляете испорченный товар? Не боитесь штрафа? – поинтересовался дознаватель насмешливо. Стало понятно, почему он возглавляет ведомство. За вопросом в карман не полезет.

– Он и не предназначен для продажи, только для рекламы, – я сложила руки на груди и растянула губы в искусственно вежливой, а скорее, издевательской улыбке. Сказать больше было нечего.