Сказания хранителя башни. Слово первое – восхождение

Эльф просто и не предполагал, что этот старый «чурбан» сможет продумать больше одного варианта развития событий. Зажатый в тисках, он понимал, другого выбора не оставалось, только как признать поражение.

– Согласен, – староста в знак скрепления между ними новообразовавшегося договора, протянули ему свою дряхлую руку. Велтруин демонстративно отказался её жать, не хватало, ещё чтобы они ко всему узнали, что он пепельный эльф. Староста недовольно хмыкнул.

– Дело твоё, – кинув взгляд на связанного Фуарина, добавил.

– Вот только перед тем, как я приступлю к заданию, у меня к вам староста будет просьба, – старик развернулся, а за ним остановились и остальные. Словно послушное стадо, следовавшее за своим пастухом.

– Гортэль, называете меня просто Гортэль. Какова будет твоя просьба, маг, – в такой ситуации можно было ещё поспорить, кто здесь на самом деле настоящий волк в овечьей шкуре.

– Я бы хотел, чтобы вы выделили мне своих людей в помощь, – старосту аж всего перекосило, он явно не желал выделять ему хоть кого-нибудь. Однако дабы не поколебать веру присутствующих в себя, Гортэль сделал заключительный ход, который, по его мнению, должен был привести к безоговорочной победе.

– Уважаемые жители деревни Фийрт если среди вас желающие помочь этим незнакомцам, то прошу, поднимите руки, – молчание, ни звука, тишина настолько плотная, что её можно резать ножом. За окном послышалось стрекотание кузнечиков. Велтруин подумал, что уже безоговорочно проиграл, но тут произошло не предвиденное.

– Я пойду с ним! – речь кузнеца нарушила образовавшеюся тишину, а через мгновенье к ним двоим добавился третий.

– Я тоже с тобой. Может ещё есть шанс спасти Ёрта, – старик гневно посмотрел на Доланга, но возражать решению не посмел.

– Думаю, на этом хватит. А то так и деревню некому будет охранять, – Гортель нервно хихикнул. – Доланг дай команду своим людям, пусть на время твоего отсутствия паренька пока замкнут в моём доме, а тела этих бедняг сожгут на ритуальном костре. Да упокоит их души священный огонь, – последнее предложение за ним вполголоса повторили остальные.