Сказания хранителя башни. Слово первое – восхождение

Сам же юный Фуарин, перенёс потерю намного проще, ведь женщина, его воспитавшая не была ему матерью по крови. На ней отец женился уже во второй раз. Свою настоящую маму он не знал и на все его расспросы о ней, лорд лишь отводил глаза и холодно отвечал, что ему это знать не к чему.

Лорд, как и всегда сидел во главе стола и не спеша покуривал трубку, ожидая, когда сын разделит с ним трапезу.

– Доброе утро, отец! – радостно и звонко прокричал Фуарин, заходя в комнату.

– Опять ты опоздал к завтраку. Ну вот ответь мне, сколько я раз должен тебе повторить, что дисциплина, основа всего? – он проговорил это, не отводя задумчивого взгляда от висевшей над камином картины, на которой была изображена сцена одной битвы, случившейся в древности.

– Извини отец. Больше этого не повториться, – мальчик виновато опустил голову и уселся за стол, от былого хорошего настроения не осталось и следа. Слуги безмолвно подали яства и отошли в сторонку, дабы не мешать. Переведя своё внимание с картины на сына, Мариэль сухо проговорил:

– Хотелось бы мне в это верить, – он докурил табак, остававшийся в трубке и выбив его на фарфоровое блюдце, забил новый и вновь закурил, пуская ароматные колечки дыма, которые медленно падали на пол и там бесследно расплывались.

– На днях я разговаривал с твоим учителем фехтования. И Лорант крайне сдержанно отзывался о твоих успехах, а если быть точнее он и вовсе о них умолчал, – Мариэль пыхтя выпустил колечко дыма, сдерживая себя.

– Сын мой ты должен понять, наш род является потомственными рыцарями королевства. Я, мой отец, отец моего отца все мы, добывали себе славу, сражаясь в великих битвах, защищая наш дом. И как ты думаешь, какого же оказалось моё разочарование, когда я узнал, что ты не умеешь, да и что тут говорить, не хочешь учиться владеть мечом, – Мариэль в свойственной ему манере, даже не повысил голоса, слова звучали спокойно и размеренно, отчего становилось только хуже.

– Отказываясь от этого, ты упускаешь своё будущее, а вместе с этим позоришь не только себя, но и весь наш род, – очередная тирада о долге и чести подходила к концу и в этот раз Фуарину хватило мужества дослушать её.