Истра

– А я и не говорю про новые земли, я предлагаю тебе захватить старые, – хитрая ухмылка на лице Лутцио всё больше расплывалась, он понимал, что попал в самую точку.

– Если я правильно понял, ты предлагаешь напасть на Восточное царство и захватить его? Но ты ведь понимаешь, что для этого нужен веский повод? Нельзя просто так взять и объявить войну, – нечего было скрывать, идея ему нравилась, Эндалор всегда хотел захватить восток, правда, не ради власти. Её ему и так хватало.

А вот завладеть новыми территориями для того, чтобы у его поданных появилось больше земель и они стали жить хоть чуть-чуть лучше, было вполне неплохим основанием, можно даже сказать, оправданием для начала войны.

Ради такого люди встанут под его знамёна.

Но где-то в глубине души император понимал, что на самом деле ему хотелось просто войны, хорошей битвы, о которой потом барды будут слагать песни, восхваляя его мужество и отвагу. Эндалор даже на минуту представил, как поведёт своих славных воинов в первую атаку, как десятки тысяч солдат, стоящих в шеренгах под одним знаменем, под удары боевых барабанов рванутся в бой.

При появлении этой картинки в его голове кровь закипала в жилах. Лязг металла, свист стрел в воздухе, взрывы от заклинаний, крики солдат. И вот он бросается в атаку впереди всех на своём верном коне, ударом меча рассекает плоть врагов, кровь стекает по его лезвию. Это чувство так ему знакомо, но давно забыто. Чувство свободы.

Его мечты прервал голос епископа:

– Эндалор, конечно же, у меня есть веская причина, чтобы начать войну, а если точнее, то мы можем вместе её создать.

– Я весь во внимании, – теперь он был полностью заинтересован идеей Архиепископа и готов его поддержать.

Лутцио перешёл почти на шёпот:

– Мы искусственно создадим такую причину, ради которой народ восстанет и пойдёт за тобой хоть на войну, хоть на край света, – придуманный только что план теперь для него звучал как единственно верное решение, по крайней мере Лутцио сам себя в этом убеждал.

Обсудив детали плана и придя к обоюдному согласию, они закончили свою трапезу, пожали друг другу руки.

Каждый в этом видел только свою выгоду и считал, что смог обыграть другого.

После всех дел в столице Архиепископу предстоял долгий путь обратно в свой прекрасный особняк, где он наконец-таки мог расслабиться и насладиться остатками дня. По прибытии Лутцио раздал приказы слугам, чтобы те всё приготовили к очередному вечернему пиру, а сам сразу же отправился в опочивальню.