Подростковый возраст

В темноте уже можно было разглядеть отдельные фигуры, а не одно бесформенное пятно с кучей ног. Я узнал Володю Крюкова: коренастый парень, мускулистые руки, ладони болтаются у ног ковшами экскаватора, короткая стрижка и неприятное лицо.

Днем его вид отталкивает. А ночью пугает.

Компания подходила все ближе и чувствовалась какая-то тревога. Так всегда, когда находишься в меньшинстве.

Я сжал ладонь Лизы.

И вот мы поравнялись. Мой взгляд скользнул по нескольким лицам. Не считая Крюкова, я узнал парочку районных гопников своего возраста.

Такое же удивление появилось и у меня, когда я увидел рядом с Одинокой Куратову. Она по началу не заметила ни меня, ни Лизу – она хохотала, заливаясь звонким смехом, который оборвался, как только мы попали ей на глаза. На мгновение наши взгляды пересеклись, и мы с Лизой пошли дальше.

***

Куратова протянула сигарету, а Одинокая, зажав ее между пальцами, поднесла к губам.

Они отделились от компании, сев на качели, на детской площадке.

– А что он тебе сказал? – спросила Историчка, поднося огонек зажигалки к концу сигареты.

– Сказал, что у него никого нет.

– Какой подонок!

– А он мне так нравится! А тут эта… как ее зовут?

– Лиза… Не расстраивайся, Ань.

– Как тут не расстраиваться? – Одинокая выпустила сизый дымок изо рта.

– Легко! – вскрикнула Куратова.

– Ты говорила, что у тебя получится нас свести.

– Но ведь полдела сделано, вы стоите в паре на танцах, как я и обещала. Все будет хорошо. Я тебе помогу. У меня есть идея.

Одинокая взглянула на Куратову и улыбнулась.

Глава третья

Цепной пес

Крюков оглянулся – в коридоре никого не было. Где-то на нижних этажах галдели дети. Он взялся за ручку двери и потянул ее на себя. В кабинете истории за столом сидела Куратова. Она хорошо делала вид, что занята, просматривая бумаги, но на самом деле она ждала его.

Дыхание замерло.

Он зашел ей за спину, приобнял и уткнулся носом в волосы, вдыхая запах шампуня, отдаленно напоминающий яблоко.

– Сейчас? – томно дыша спросила она.

– А почему нет? – коротко сказал Крюков.

– Но ведь средина дня. Кто угодно может постучать, – прикрыв глаза прошептала Куратова.