Нигерийский вариант

– Здесь можно курить? – громко спросил Крапивин, так чтобы слышала буфетчица.

– А, курите, все курят, – махнула та рукой.

Элегантный Крапивин извлек золотую зажигалку, трубку и затеял процесс раскуривания.

В кафе друг за другом вошли три девицы в довольно коротких платьях. Они заказали кофе и расположились за стойкой, перебрасываясь коротким фразами и поглядывая на притихших за столиком мужчин. Возможно, молодые дамы работали на стендах выставки, возможно, предоставляли услуги эскорта или совсем уж откровенно занимались проституцией.

Во внешности всех троих присутствовало сочетание красоты и вульгарности, причем, в такой пропорции, что вынуждало думать именно о третьем варианте.

– Если мы закроемся, нас могут не понять, – задумчиво проговорил второй приезжий, глядя на Крапивина, словно ища у него поддержки. Но Андрей нарочито отвел глаза, вроде как с интересом рассматривая девушек у стойки.

– Боишься ты ответственности, Вадим Петрович, – усмехнулся Покотилов.

 – Ну, так, а я на что? Меня поимеют и высушат, такова жизнь.

Вадим Петрович Пинчук, заместитель генерального по общим вопросам, так значилась его должность в «К.С.П.», не принял шутливый тон, он был настроен более, чем серьезно.

– В том-то и дело, Босс, что такова жизнь. Речь именно о жизни. И если что, одним тобой не ограничатся.

– Если мы закроемся, полетят все договоренности, наши зарубежные друзья будут в большой печали, – проговорил Андрей, продолжая ласкать взором композицию из трех нимф.

– Ладно вам, Нигерия далеко, а тюрьма рядом, – довольно громко выразил свое мнение Покотилов. Три девушки и буфетчица, которые наверняка услышали эту фразу, едва ли что-нибудь поняли.

– Тюрьма рядом, – согласно кивнул Пинчук. – Так ведь и до смерти четыре шага, как на войне, – тихо добавил он.

4

30 декабря 2000 года, суббота

Полковник Лебедев проинформировал вышестоящих лиц о ЧП в лаборатории и теперь ждал результатов.

Письмо в редакцию – это серьезно, однако Лебедев надеялся, что проблема не выйдет из-под контроля. Демократия демократией, но не настолько же…

Для него лично случившееся могло иметь самые печальные последствия. Не исключено, что с должностью придется расстаться. Плюс понижение в звании. Всегда надо готовиться к худшему. О самом радикальном он старался не думать, даже в мыслях не допускал. В конце-то концов, на своем месте он делал все, что мог.