След на золотом песке

– Поступили сведения, что вот похожая старушка опустошает кошельки таких, как вы, доверчивых граждан, – сообщил он спокойно. – Обычная дежурная проверка документов. Вы что, не читали постановление нового мэра об усилении контроля на территории вокзала?

– А моральное оскорбление, которое получает честный человек, когда у него при всех проверяют, как у вора, документы, – не унимался в толпе борец за справедливость, – что вы на это ответите? Где же демократия?

– Демократия будет тогда, когда вы к нам в отделение прибежите и начнете орать, что вас обманули и обокрали.

Нашлись у Демкина и сторонники.

– Правильно сержант делает, что проверяет. Вот такие старушки нас и обманывают. Чего она, если больная, прется куда-то? Лежала бы у себя на печи и кости грела. Внучков, видите ли, ей захотелось увидеть перед смертью. А что, у внучков ног нет? Сами к бабушке не могут приехать? Проверяй, сержант, проверяй, не обращай внимания.

– Так, пройдемте, гражданка, – взял под локоть старушенцию Демкин, – тут дел на три минуты, отделение вон там, за углом, проверим документы, досмотрим вашу сумочку, и я лично доставлю вас к самому вагону.

Он понял, что толпа не даст ему этого сделать на перроне.

– Так ведь я ж опоздаю, сынок, – заныла старушенция.

– Я же сказал, что не опоздаете, – отрезал Демкин. Он тащил ее за собой одной рукой, во второй нес ее сумку.

– Слушай, мужик, будь ты человеком, отпусти старушку. Чего привязался? Она на поезд опоздает, – услышал он сзади голос того защитника демократии, что разорялся громче всех.

– Если надо, мы задержим отправление, – сказал Демкин, не оборачиваясь.

Когда он со старушенцией завернул за угол, в глазах у него вдруг потемнело, как будто осколки разорвались в голове. Кто-то сзади звезданул его чем-то тяжелым по голове. Пришел он в себя от звуков ударов и возгласов.

– На, сука, получай! Падаль! На нашего мента наехал! Ничего, мы тебя так отделаем, что всю жизнь на лекарства работать будешь!

Демкин открыл глаза и поморщился от боли.

«Вот так у нас всегда, – подумал Демкин со злостью, с трудом подымаясь. – Убьют, и никто не выскочит.