След на золотом песке

Хочешь, я познакомлю тебя с ребятами, которые знают, как зарабатывать хорошие деньги?

Демкин сразу же почувствовал подвох, запахло криминалом. Натали в это время раздевалась, собираясь заняться с ним любовью. Она была уверена на все сто, что он ухватится за ее предложение. Демкин проглотил скопившуюся слюну и согласился.

– Познакомиться можно.

А сам подумал, что и отказаться тоже можно всегда.

– Вот и молодец, – проворковала Натали уже из-под одеяла. – Иди ко мне, нищенький, я тебя пожалею, а ты потом со мной рассчитаешься.

Ребята от него много не требовали, никого не надо было грабить или убивать.

– Твое дело проверить документы, кто куда и откуда едет, что делал в городе, запомнить вагон, осмотреть багаж. И потом нам сообщить. И все дела. Ты все равно то же самое делаешь по долгу службы, но бесплатно. А мы тебе за это будем платить.

Действительно, он не раз делал такие проверки подозрительных личностей на вокзале, иногда в поезде, на электричках. «Да черт с ним, – думал он, – что я, сам, что ли, буду их трясти? Да и кто узнает, что сообщил информацию именно я? Недоказуемо.

Я же не в письменном виде буду докладывать».

В основном трясли они людей с Кавказа, которые торговали на местном рынке. Деньги у тех водились. Потом Демкину пришлось пару раз по просьбе своих работодателей вывести из вагона нужного человека в тамбур. А там уже с ним разбирались.

В этот день он слонялся во время своего дежурства по перрону, был в свободном поиске. Конкретных просьб от ребят осмотреть багаж того или иного пассажира у него не было.

А бабки были нужны. Натали была ненасытна в деньгах, а он никак не мог насытиться ее телом. Пару раз проверил кавказцев, но они, по всей видимости, были пустыми. Из чисто служебного рвения отправил в отделение пару проезжих бомжей, и тут его что-то остановило. Он притормозил, потер лоб, оглянулся. По перрону семенила старушенция – божий одуванчик, скромненькая, с узелочком, спешила на поезд, который вскоре должен был отправиться в столицу.

«Что-то мне эта старушка знакома, – подумал он. – Я ведь ее уже второй или третий раз вижу». И он вспомнил, почему она осталась в его памяти. Как-то раз при посадке эта старушенция никак не могла успеть к своему вагону, перрон был заполнен студентами, которые ехали куда-то чего-то строить. И вот тогда старушенция заголосила, что ей надо обязательно сесть в поезд, что у нее это, может, последняя возможность внуков повидать перед смертью, что она больна и так далее.