След на золотом песке

Когда тот же мужик с ружьем проводил Кочеткова в отведенную ему избу, он вдруг вспомнил, где видел этого священника. «Мать твою так, так это же тот попик, почти пацан, что появился у нас на зоне, а я сразу же оттуда слинял, – осенило Кочеткова. – Странное у него хобби. То он в зоне среди зэков, то организовал для себя почти такую же зону, только с другим названием».

Он проводил взглядом мужика с ружьем. «Вот и конвоиры тут есть. Странно все это. Ну, да мне наплевать, главное, чтобы пересидеть, и век бы их больше не видеть».

– Он не должен знать, что за ним наблюдают, – сказал тихо отец Александр мужику с ружьем, который привел к нему гостя, – но глаз с него не спускайте.

– Да все будет нормально, я уже дал знать Прохору, – ответил смиренно мужик.

– Иди, – отпустил его отец Александр.

Не нравился ему этот гость. С такими тяжело, они любят совать свой нос везде. Отец Александр сталкивался с такими в зоне. Они не хотели даже думать о смирении, о том, что в содеянном необходимо в конце концов раскаяться.

Но раз просьба приютить этого гостя исходила сверху, отец Александр вынужден был оказать ему гостеприимство. Хотя чувствовал, что от Кочеткова можно ждать любых неожиданностей. Оставалось лишь надеяться на то, что гость пробудет здесь недолго.

Поселок этот, в котором жили когда-то рабочие леспромхоза, несколько лет назад брошенный, очень пригодился для того дела, ради которого оказался тут отец Александр. Весь строевой лес, что мог идти на продажу, вокруг него был вырублен, стало невыгодно гонять технику и возить людей по бездорожью.

Так бы и канул в небытие, постепенно разрушаясь, этот поселок, если бы не появился в этих местах молодой священник с лицом аскета. С ним приехало еще несколько человек, молчаливых, здоровых, беспрекословно выполнявших распоряжения отца Александра.

Когда молодой священник явился со своей бредовой идеей в саму столицу, добившись приема у высших церковных чинов, к нему отнеслись, мягко говоря, с осторожностью.

Были среди иерархов и такие люди, что под видом заботы о церкви заинтересовались контрабандным золотом. Им отец Александр «платил дань», посылая в Москву гонцов.

В результате церковные чины дали ему зеленый свет, снабдив его соответствующими полномочиями и оказывая всяческую поддержку.