След на золотом песке

Новый мэр действительно был не из городских тузов, его рекомендовала усиленно столица, и говорят, что руку к этому приложил сам столичный мэр. А рука у того была очень сильная. Это и сыграло главную роль.

Антон успокоился лишь тогда, когда они пожали друг другу руки и разошлись по своим машинам. Кочетков поехал к новому городскому храму, на который в свое время столько жертвовал, чтобы выглядеть в глазах горожан вполне добропорядочным человеком.

– Пусть прихожане за меня мои грехи замаливают, – шутил он. – А то у меня на это никогда времени не хватает.

Настоятеля он поймал в храме. Как раз закончилась утренняя служба, и тот освободился. Кочетков не стал ходить вокруг да около, а просто выложил напрямую свою просьбу. Настоятель помнил его щедрые приношения, поэтому не стал тоже много спрашивать, а сразу прошел в свою комнатку и сел к столу. Написав что-то на листе бумаги, он вложил его в чистый конверт.

– Возьмите, это вам поможет, – протянул он конверт Кочеткову. – И да поможет вам Бог.

– С вашей помощью, – закончил мысль Кочетков и попрощался.

Уже через двадцать минут он мчался на своем мощном джипе в сторону поселка. Антон на словах объяснил ему, как туда добраться. Правда, предупредил, что дороги там не ахти, можно сказать, что их почти нет, особенно последние пятьдесят километров.

– Я на своей телеге везде проеду, – успокоил его Кочетков, любовно похлопав по джипу.

* * *

Передвижение в общем вагоне пассажирского поезда, который тормозил чуть ли не у каждого столба, не утомляло Малыша.

Он спокойно отсыпался на третьей полке, предоставив своим спутникам, страдающим бессонницей, возможность быть на стреме. Малыш был уверен в том, что эти старички не пропустят мимо внимания ничего такого, что могло бы таить потенциальную опасность. Школа у них была еще ой какая. Если бы кто-то и захотел что-то тут проверить, то никакой маскарад ему бы не помог. Представителей правоохранительных органов старики-бомжи чуяли, как собаки дичь. Или, наоборот, как дичь собаку.

На больших станциях Малыш закупал еду и прикармливал стариков, но из вагона их на всякий случай не выпускал. С одной стороны, чтобы они не исчезли, бросив его одного, а с другой стороны, чтобы их не забрали местные менты, ибо видок у них был непрезентабельный, да и документов ни у одного, ни у другого не было.

Сам же Малыш за время путешествия пришел в себя: ссадины на его лице почти сошли на нет, а одежду он еще в городе перед отъездом успел поменять.