Портрет

Шутить, перебрасываться новостями, смотреть на него, словно он мой.

– Не знаю, – равнодушно бросил писатель, – может, в гостиной?

– Повесь в кабинете, она будет неплохо смотреться на месте «Лауры».

Джордж задумчиво поднял голову. Его взгляд медленно скользил по картине, задерживаясь на моем лице, теле, босых ногах. Я с упавшим сердцем мысленно умоляла: «Не снимай меня, оставь, мне так хорошо здесь».

– Нет, Изи, – произнес он, в конце концов, и покачал головой, – я не знаю, что происходит, но мне кажется, она помогает мне писать.

Изабелла удивленно уставилась на мужчину. Я, признаться, тоже была ошеломлена.

– За тот месяц, что она у меня висит, я написал больше, чем за прошлые полгода, – Джордж посмотрел на девушку и смущенно улыбнулся, – когда я на нее смотрю, мне в голову приходят такие мысли. Сам не знаю, как объяснить.

– Я начинаю ревновать, – со смешком произнесла Изабелла, откинувшись на подушки, – ты говорил – я твоя муза.

– Конечно, ты, – Джордж с улыбкой смотрел на красавицу, – но ты бываешь у меня так редко.

– Джордж, ты же знаешь. Я могу быть с тобой постоянно, – голос Изабеллы стал вкрадчивым и ласковым, – тебе стоит только захотеть.

– Поговорим об этом позже, – произнес Джордж, – мне нужно закончить книгу.

Мне показалось, девушка коротко грустно вздохнула. А я настороженно переводила взгляд с одного лица на другое, не понимая, о чем это они.

– Ты посмотри, как она одета? Это же ночная рубашка! – воскликнула вдруг красавица.

«Как я одета?! – возмущенно подумала я. – Ты сейчас одета, точнее раздета, еще больше меня. Не хочу в спальню. Видеть их наготу, их занятия любовью, слышать страстный шепот. Да я с ума сойду!»

То, что было интересно и познавательно в публичном доме в Неаполе, сейчас внушало страх. Почему так произошло, я не хотела задумываться.

– Ты права, Изи. Она в рубашке и простоволосая, что довольно странно для картины шестнадцатого века. Но, понимаешь, Лаура не подходит для спальни, – Джордж весело хмыкнул, – иногда мне кажется, что девушка живая и смотрит на меня.

Изабелла презрительно фыркнула, губы сложились в насмешливую гримасу.

– Да, да. Не смейся. Это правда. А однажды мне показалось, что она излучает сияние.

– Это в тебе буйное писательское воображение говорит, – произнесла Изабелла и встала с кушетки. – Мне пора на работу.