Тонги

Тонги признал, что он не компанеец. Бирюк? Пожалуй. Пусть так.

*

Друзья однако завелись . Два. Разные, до противоположности.

1. Лорик.

Неспокойный, словно электрический. Причём электрика с повреждённой схемой, искрит в разных частях. Он тоже охранник, прямой коллега. Имел поэтому короткий доступ к свежим ушам.

В первый же день, видя инфантильность напарника, стал подсовывать всякие провокации, преимущественно брутальные.

– Слушай, Тонги, не хочешь перебраться в Австралию? А? Я хочу. Зачем? Кенгуру напялить!

Шучу.

Там в январе – июнь. Если вовремя перелетать, можно проживать лето в режиме нон-стоп.

– И что тебе лето?-

– Как что? Девки всегда почти голые ходят. –

Слаб был Лорик до женского пола, частенько пропадал на пляже, или прямо, не выходя с территории санатория, кодрил направо-налево. Ловко у него выходило: лял-ляс, точ-точ, и дело на мази.

Раздражал он немного Тонги. Но зато не заскучаешь, вечное ожидание какого-нибудь подвоха.

2. Степан.

Малость малохольный. Глубоко перепродуманный.

Наполнен всякими теориями; все бредовые, но неординарные.

Тонги собирал камешки по берегу. Он любил уделить этому занятию час-полчасика перед работой. Море с утра обычно тихое и ласковое, шуршит себе, а ты, ходишь, высматриваешь. Среди тысячи голышей разных и однообразных, вдруг является тот, что выбрал тебя. Не упусти его.

Степан тоже был собирателем. Камешки, однако, подбирал другие. В основном искал красного цвета или оттенка. Почему? не открывал. Пока.

– Камни эти – сказал он.

 – Защита, присланная нам из временных глубин.

*

Из такого простого занятия, популярного больше у пенсионеров, отбывающих здесь по осени профсоюзную лечебную ссылку, или для очень задумчивых, типа Степана, Тонги наскрёб вполне практическое применение.

Он приспособился оплётывать шпагатом каждый принесённый голыш, потом, соединяя, составлял косички по 5 -10 камешков и вывешивал в ряд на жёрдочке по 7-8 шт через 8-10см. Получалась вполне дизайнерская инсталляция, покоряющая честным природным примитивизмом.

Самую первую Тонги примостил на глухую стенку у себя в комнате-столовой. Часто, когда ветерок задувал через оконце, композиция оживала, шурша и тихо постукивая. В этой ненавязчивой какофонии было нечто завораживающее, шаманское.

С подачи Лорика, последующие похожие творения, Тонги сдавал в торговую палатку, стоящую на оживлённом туристическом трафике у пляжа. Они стали продаваться и, следовательно, приносить хоть какой-то доходец.