Беспризорница Юна и морские рыбы. Книга 2. Белый Ворон приходит сам

За псом двигалась странная процессия: сперва так себе средний, потом маленький; а за маленьким – такой здоровый, каким был во всей деревне только Уламов с Беданом папаша! Но это не был дядя Дик.

А двое первых – это не были

ни Дымарь и Пипопар – ни братья Мисюгины,

ни Шиян, ни Лерь Лурнист, что играет на лурне,

– ни Пистрабинданстон!

Ни Шиян (ах да, Шиян уже был), ни Папазол,

ни Хлебец, ни Лампочка,

и ни тот Ват, что убежал

от своей жены, от Саты,

и построил себе новый

дом через дорогу!

И ни… ну, кто еще?.

– То есть это не были никто.

А за ними, хромая, поторапливался товарищ Удама и Бедана… как его там зовут, можете вы мне сказать?..

Челюсть у Улама отвисала все больше, больше, пока он не спохватился и облизнулся, потому что ему дождь попал в рот – но вместо того, чтоб закрыть его, разинул пошире, да как гаркнет:

– Го-го-го! Бедан, глянь, ну вылитый черный бык папашиной мамаши! – И тут он попал в самую точку.

Это была та самая точка, которой Бедан улегся вчерашним вечером на осу, вылезшую с зимовья, проветрить крылья, – Бедан взвыл и так врезал в ответ своему братцу по наковальне, что тот полминуты отдыхал, прежде чем они вместе заорали, – Улам, который вспомнил – да и не забывал! – кто его закадычный приятель: охотник!

– …Эй, Лис, Лис, Лисовин, мышковать пошел?.

(не в склад, не в лад, поцелуй кобыле в зад!)

А Бедан (он был более сообразительный):

– Эй, хромой! Это кто это с тобой?.. Дом горит, козел не види-и-ит!.

Он услышал, что его зовут.

В сером дожде таяла деревня, а на краю ее, на дороге, стояли двое крепышей и, пихая друг друга в бока, жестикулировали свободными от этого занятия руками и, надсаживаясь, вопили – кто громче? Даже если б он вздумал отвечать, им, чтоб услышать его, пришлось бы закрыть рты хоть на минуту, а это – ну нет, это нет, этого от них – нет, никак. Не дождетесь!

Заяц махнул рукой, повернулся и пустился догонять Быкмедведя, чья широкая спина, сошедшая вслед за остальными с дороги в лес, уже скрывалась среди кустов и деревьев.

И без всяких тут растербасов.

6. Эта страница – граница

Впереди посветлело, и вдруг лес распахнулся.

Шел пятый, или седьмой день, как они шли, – и дождь не отставал.

Если кто-нибудь видел с высоты птичьего полета – а лучше беличьего скачка, потому что для такой птицы, которая летит в небесах, лес – это просто океан. – То он, должно быть, сильно подивился этой компании.