Беспризорница Юна и морские рыбы. Книга 2. Белый Ворон приходит сам

Облака, умчавшееся вместе с ветром, лишь уступали место другим; вот они и наползли, скрыли небо и звезды, но – мало: все лезли и лезли, толкаясь, и наконец разлеглись от горизонта, и пошел… Нет, не снег. Дождь. Мелкий-мелкий, холодный – но дождь! Дождались.

Заяц стоял, а дождь моросил ему на лицо, а кругом была темнота – да не та. Ночь прошла; и серенький, незаметный для глаз свет уже сочился из туч. И еще что-то было не то.

А вот. Лоб у 3айца был опять гладкий. Шишки больше не было! Она тоже прошла: не вечность же ей торчать, как пню на ровном месте.

Заяц шевельнулся и поднял одну руку – проверить. Тут он еще кое-что обнаружил. Он опять был нормального роста. Так что, если бы он не хотел, чтоб совсем рассвело, и деревня проснулась, и соседи повыходили из домов и увидели, что мокрый Заяц стоит столбом перед дверью своего… То ничто бы ему не мешало просто-напросто повернуться и в него войти.

Так он и поступил.

– Утро, – сказал он, войдя в дом.

– Доброе, – сказал человек в белом. Голос у него был совсем не сонный.

Пока Заяц, присев перед печкой, открывал ее дверцу и подпаливал щепку; а от нее – свечу – оставался уже маленький огарок, – он снял с себя и встряхнул куртку. Заяц запалил свечку и встал.

Быкмедведь и пёс спали у стены, привалившись спинами друг к другу. Заяц поставил свечку на лавку и оглянулся.

– Там дождь, – сказал он.

Человек кивнул.

– Вижу. – Сказал он, глядя на мокрые волосы Зайца.

Заяц снова посмотрел на спящих, поднял повыше меч, дотянулся до пустого ведра в углу – всю воду он выпил вчера – и, стараясь ничем не греметь, вышел.

Снаружи, после дома, показалось еще светлей. Колодец находился на задах огорода, прямо перед забором, который давно завалился. Длинный шест, которым он разбивал лед в колодце, лежал на земле, мокрый от сыплющего дождя. Дыра во льду уже оттаяла. Но сегодня снова замерзла.

Заяц не стал за ним нагибаться. Сделал это мечом.

Возвращаясь, старался не сильно хромать, чтоб не расплескать ведро. Еще меч – надо как-то придумать, как его таскать. И, приблизившись к дому, услышал внутри. Замер. Один. Голос. Слов не разобрать.

Он дернул дверь.

Человек замолчал и обернулся. Дров, сколько оставалось, он впихнул в печку – и теперь огонь трещал, освещая пространство перед открытой дверцей и сгустив темноту по углам. Вместо свечи – которая наоборот погасла.

Перед ним сидел пёс.