Олёнка

Предо мной письмо для тебя лежит,

Запечатано и подписано.

Может с почтою пусть к тебе летит,

Или пусть лежит на столе моём…

Как убедить Тебя

Как убедить Тебя же в правде,

Что Ты прекраснее из всех?

Когда Ты мнёшь ногою травы,

Мне прикоснуться к ним не грех.

Дрожащими, как лист, губами

И, как дворняжка, заглянуть

В глаза с небесными дарами

И охранять твой юный путь,

И охранять твой сон девичий,

И просыпаться с петухом,

Запеть на истинном, на птичьем

Встречая утренним теплом.

Но Ты пугаешься дворняжки

И отсылаешь прочь рукой,

Но я любовью пьян, бедняжка,

И не уйду уже к другой.

Опять лизать я стану травы,

В губах ловить Твой юный смех…

Как убедить Тебя же в правде,

Что Ты прекраснее из всех?

К тебе.

Если любишь – сколько счастья,

Если любишь – сколько горя?

То вдруг солнце – то ненастье,

Буря то в морском просторе.

Вточь любовь была такая

(Мало счастья – больше горя)

И у нас с тобой, родная, -

Разлучились мы повздорив.

Словно лодки в шторм суровый,

Гибнут люди в злой пучине,

И причина тут не нова,

То любовь сему причина.

Да, подруга, правда страсти –

Гибну я – хоть смерти сдайся,

Потому, что нету власти

Мне в любви к тебе признаться.

Здравствуй, милая Оля!

Здравствуй, милая Оля!

Сколько вычла минут

Моя грустная доля –

Неприступный редут.

Я считаю: уж в годы

Собралися они,

Целый строй маршпоходов

От любви до вины.

Только эти походы

Совершал я в душе,

Жизнь же прожил бесплодно –

Вот старик я уже.

Хоть пусть было два шага

От счастливой поры,

Когда ты украшала

Беспредельно мечты.

Да, я был лишь мечтатель,

Полюбивший тебя,

Но теперь я каратель:

Я караю себя.

Не нашёл в жизни счастья

От тебя вдалеке,

Сердце рвётся на части –

Где же смерть моя, где?

И глотаю я с грустью

Чуть скупую слезу,

Когда девушек русых

Я целую красу.

Что мне дать они могут,

Когда нет к ним любви?

Так и мыслится: впору

Мне б из жизни уйти.

Вновь провёл всю ночь в мученьях

Вновь провёл всю ночь в мученьях:

Рисовал я грёз холсты.

Кисть подало мне влеченье,

Краски взял в лучах вечерних,

И не смог заснуть – а Ты?

Жил я рифмами одними.

Но они сожгли мосты,

И теперь одно лишь имя

Повторяю в снах ранимых.