Путешествие в страну И…

Батюшка,  огромный который, и тот не выдержал, бесом окрестил, так и прилипло к нему прозвище.

Подозрения мои насчет тайной любви оправдались, Марина и была предметом его многолетних воздыханий! Вот, оказывается, к кому его ноги сегодня несли. Я принес взятую у него тетрадь.

– Cмотрите, – сказала она и открыла обложку. На обороте было старательно выведено красными чернилами «Моей единственной и неповторимой М…». Я был в недоумении:

– А как же его слова о любви, которая в списке заблуждений?

– Все просто – получив от меня “отлуп” взял, да и внес в свою теорию поправку – не мог смириться с мыслью, что он мне безразличен.

Да и саму свою теорию про систему-то – для меня специально сочинил, гением, видите ли, задумал сделаться, будто так любовь можно заполучить. Все норовит с Володей спор затеять, чтоб показать, что не хуже его.

После она читала любимые стихи, играла на пианино, пела своим прекрасным голосом прекрасные песни.

Спать лег я в володиной комнате. Только закрыл глаза, слышу:

– Привет, мой свет! – Открываю – ты! Как же ты так прошла, что никто не заметил? Я поднялся тебе навстречу:

– Здравствуй, душенька моя! Любил ли кто-нибудь тебя как я?!

– Нет, конечно!, – смеешься ты, – так по-идиотски меня еще никто не любил! Наговорил столько всякой чепухи.

А помнишь – Володя сказал, что для любимой надо горы свернуть? Ты свернул для меня горы?

Я на секунду растерялся:

– Какие горы? Ах, да забыл моя прекрасная. Я приношу к твоим ногам то, что не приносил еще ни один мужчина! – И я достаю огромную толстую тетрадь, на которой золочеными буквами начертано: “ИСТИНА”.

Ты смотришь на меня с восхищением, и я понимаю, что я – тот единственный, который должен быть с тобой. Затем лицо твое вдруг меняется, и ты зловещим голосом спрашиваешь:

– А ты внес в эту “истину” одну поправочку?

– О чем ты, любимая?

– А вот о чем! – ты открываешь дверь, и появляется… Культурист! Он медленно приближается и шипит:

– Как посмел ты, поганый почтальон, подносить к ногам моей бабы эту гадость?!

Затем берет у тебя эту тетрадь, замахивается ею и орет:

– Да я тебе башку снесу!

Я закрываюсь от него… почтальонской сумкой.

И просыпаюсь.

В комнате горит настольная лампа. Володя сидит за столом и пишет. Услыхав мое шевеление, поворачивается, сочувственно улыбаясь:

– Что – кошмары снятся? Это хорошо, если на пользу пойдут. Мне, знаешь, какие вещи во сне приходят? Страшно вымолвить. Иди к себе, я должен быть один.

И отворачивается.