Будущее человечества

Спор о том, является ли так называемый мат человеческим или все же собачьим изобретением учёные могли вести долго. Особенно, учёные филологи из клана Бенгал на встречах с коллегами из дома Чи-хуа. Где-нибудь на юге, где небо уже чистое и синее, зелень вокруг и нет серой хмари. Но не здесь, в забытом людьми бункере посреди мёртвого леса.

– Да я только, – начал было оправдывался адъютант, но тут входная дверь хлопнула ещё раз, и взгляду Мурза предстала оскаленная и донельзя встревоженная собачья физиономия.

– Надо уходить. Крысы. С севера… – пёс говорил, вывалив красный язык наружу. Слова давались ему тяжело – запыхался, уходя от погони.

– Идёт великий прайд.

Уши Мурза плотно припали к голове. Великий прайд – чтобы остановить его, нужна дивизия, по меньшей мере. Но…

– Занять оборону, – хрипло промурчал он.

– Ты что, котяра, – тут пёс пролаял пару слов недоказанного происхождения, – нас же за пять минут сожрут, не подавятся. Уходить надо.

– Никто отсюда никуда не уйдёт, – ещё один голос ударил в уши ведром холодной воды. Из полумрака коридора выплыла голая, вся в складках оскаленная морда. Лампочка на потолке мигнула – зелёным огнём сверкнули во тьме холодные немигающие глаза. Овчар, вздрогнув, припал к земле, а Мурз только усмехнулся в усы – Ибрам, политический офицер батальона, происходил из редкого, не поминаемого всуе клана Сфинкс, а эти ребята могли напугать любого.

– Никто отсюда никуда не уйдёт, – повторил Сфинкс, мерно вышагивая на середину зала.

 – Второй великий прайд идёт с юга.

– Занять оборону, – прохрипел Мурз ещё раз. Память предательски подсунула картину некоей дымчатой шёрстки и бездонных зелёных глаз. Казалось, эти глаза смотрели на него укорительно.

«Извини, теперь уже в девятой жизни, дымчатая, – успел подумать Мурз, выскальзывая из зала, – люди обещали»

Небо над святилищем – серо-стальное, ровное, фосфоресцирующее. Солнца в этих краях нет – и не будет, пока очистные команды сюда не доберутся.

«Если доберутся, – угрюмо думал Мурз, ловя в прицел кромку мёртвого леса, – если…". Коты батальона – невидные, пушистые тени – распластались на серых острых камнях – полукольцом, спиной к входу. Старшина сапёров, ворча и сердито тряся кисточками лохматых ушей, разворачивал провода заграждения. Мёртвый лес застыл – ветер был слишком тих, чтобы сдвинуть перекрученные чёрные ветки.