Живая вода

Только накрашусь, – и, торопливо схватив из шкафа юбку с майкой, выбежала из комнаты, закрылась в ванной.

Стас нажал на пульт телевизора. На экране возник наместник с темным, обрюзгшим лицом. Душный, плавкий воздух, он сверлил глубоко посажеными кабаньими глазками, осипшим голосом нарубал на косноязычные фразы, а после разминал и давил толстыми пальцами-червяками. Выпятив тучный живот, наместник рассказывал о строительстве ледовой арены в одном из спальных районов. «Очередная пирамида Хеопса во славу освоения бюджета», – подумал Стас, давясь, захлебываясь зевком.

Что ж, каждому свое. От монотонных слов, глаза наполнились песком, веки оплавились, воском потекли на глазное яблоко. Комната плескалась в душной пелене. Голос из ящика неразборчивым гулом заполнил уши. Стас поплыл, погружаясь в омут, который секунду назад казался диваном. Ступни полыхали, словно Стас стоял на угольях. Он, с трудом преодолевая сопротивление вязкого, плавкого воздуха, снял левый носок, потянулся за правым…

Яркая, праздничная Катя в короткой джинсовой юбке, узорчатой майке, усыпанной стразами, влетела в комнату на каблуках.

– Я уже… – и голос ее осекся, улыбка стерлась, черный вечерний бархат глаз потускнел.

Опустив голову на грудь, Стас сгорбился, окаменел, склонившись вправо и сжимая в руке носок.

Катя, вздохнув, схватила со стола свой телефон и выскользнула из комнаты, плотно закрыла дверь, которая тут же незаметно приоткрылась, словно за ней подслушивали.

– Ты еще там? Я сейчас приеду, – раздался звонкий шепот из коридора.

Оружейным затвором чавкнул дверной замок. Рассыпчато простучали каблучки по площадке. Остановившись на этаже, проскрежетал дверками лифт; надрывно лязгая, сорвался вниз.

Внезапно Стас вынырнул из омута, держась за ветку, которая вдруг обернулась носком в руке. Прислушался к тишине.

– Катя, ну ты скоро? Заснула там что ли? – с досадой крикнул он в коридор. Хотел подняться, но диван намертво вцепился в ватное тело и потащил обратно в зыбучую пропасть.

2

Старую, серебристую, в подпалинах ржавчины «Девятку» с вмятиной и царапинами по левому боку Стас оставил на обочине в чахлой тени обвислой березы и, потащился в магазин, слыша, как ошалевшая от жары машина, надрывно гудит вентилятором. Тот же гул оседал в голове Стаса.

Улица под колпаком пекла, сухой парилки. Сковородкой раскалился плавкий асфальт, опутывал жаром так, что трудно было дышать. Небо выгорело, стало белесым.