Живая вода

Стас быстро обернулся, – в дверном проеме высился смуглый, черноволосый парень в желтой майке, полосатых шортах и шлепанцах – сланцах.

– Приветствую… – парень, подпирая плечом дверной косяк, хмуро кивнул Стасу.

– Забери пока сумку, – поспешно сказала Катя, покраснев.

– Если что, я – в машине, – желтая майка подхватила сумку и исчезла за порогом, шлепая по ступенькам.

– Я сейчас спущусь, – крикнула Катя вслед, прикрывая дверь.

– И какая у него машина? – упавшим голосом спросил Стас, глядя на Катю так, словно увидел ее впервые.

– Прекрати… – она болезненно поморщилась, скрестив руки на груди.

– Какая у него машина? – упрямо повторил он.

– Господи, ну какое это имеет значение! – с досадой воскликнула она, отвернувшись от Стаса и прислонившись спиной к стене.

– И все же ответь…

– Ну, Порше, и что? – обернувшись, со злостью бросила она ему в лицо.

– Понятно, – проскрипел Стас, глядя сквозь Катю, словно она стала прозрачной.

– Ничего ты не понял, – печально сказала она, пытаясь поймать его остекленевший, холодный взгляд.

– Да, все я понял.

– Я хочу, чтобы мы остались друзьями, – сказал призрак еле слышно, еще дальше удаляясь от Стаса в иное прозрачное измерение.

– Убирайся, – пробормотал Стас, отвернувшись от Кати.

Громким выстрелом хлопнула дверь. Стас медленно сполз по стене вниз и, поджав ноги, обхватил голову руками.

– Стерва… – еле слышно провыл он, глядя на белую босоножку, которая сиротливо валялась на коврике.– Стерва! – проревел он и, схватив босоножку, швырнул ее в дверь.

8

Ощетинив темно-зеленую с мшистым отливом шерсть, распахнув клыкастую пасть, наполненную черной слюной, громадная собака молча бросилась на Стаса, целясь ему в кадык. Стас судорожно дернулся, похолодев, и замычал, словно ему в рот затолкали кляп. Но вот кто-то донельзя близкий жарко прижался к нему всем телом и ласково зашептал в затылок: «Это всего лишь сон…» И тут же клыкастый, ощерившийся кошмар осыпался сумраком, исчез.

Вынырнув из омута сна, Стас оказался в той же комнате, среди, пусть и отмытых от темени, выбеленных светом, но тех же самых стен, – слоистое дежавю опять окружило Стаса. Колючая морось мурашек пробежала по спине, подожгла затылок, громко забарабанила в тимпан сердца.